Cлово "ЛЮБИТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ЛЮБЛЮ, ЛЮБИЛ, ЛЮБИТ, ЛЮБИЛА

Входимость: 41.
Входимость: 28.
Входимость: 15.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 41. Размер: 114кб.
Часть текста: внимает таланта - ширь и глубину. 2009г. Владимир Чибриков. Самара Январь 2015 Стою в России, как на сцене я, И громогласно, горячо - Стихи кабацкие Есенина!.. Стихи о родине его!.. А ветер листьями швыряется, Вороны крыльями мне в лоб. И предо мной страна валяется Уткнувшись мордою в сугроб. Да-да, метель уже завьюжила И обмороженной рукой Я призываю вас к оружию: -Стреляйте в собственный конвой! А где-то, видимо спросонья, Рванув есенинскую боль, Хрипит над родиной гармоника: -Пей, паршивая сука, со мной! 2015г. Владимир Чибриков. Самара Февраль 2013 * * * Не читал я давно Баратынского. И уже не прочту никогда. Разум мой Соловей константиновский Занял песней своей навсегда. И в берёзовых тайнах, в рябиновых, Очарован небес глубиной, Я пою песнь его соловьиную Забывая о песне иной. Напевая про росстани ранние, Когда тихо проснётся земля, Позабыл я совсем Северянина, Позабыл я, Марина, тебя. И когда взбудоражила площади Сумасшедшая, злая пурга, Я хрипел, я рычал пугачёвщиной Над просторами солончака. Глянет месяц над русскими ставнями И в колодец "мырнёт" с головой. Всё покроется снегом, как саваном, Чтоб сиренью набухнуть весной. Не читаю теперь я Некрасова. Мне над серою чахлостью изб Соловей константиновский яростно О России свистает навзрыд. 1.02.2014 г. Владимир Чибриков. Самара Декабрь 2013 КИНОХРОНИКА Это не чушь вам из сонника, Смотрите-ка, Боже ты мой, чёрно-белая кинохроника: Есенин Сергей - живой! Вот она вам - история: Русский поэт-хулиган У двери "Уолдорф Астория" И с ним Айседора Дункан. Что же вы, академики, Мало его, мол, в кино. Лишь у памятника Кольцову. Вот, мол, и всё... А он стоит улыбается, Строгий костюм. как всегда, И волосы чуть завиваются, И в глазах его, Бог мой, звезда. О, Русь...
Входимость: 28. Размер: 47кб.
Часть текста: таких не видел) x x x (Ах, как много на свете кошек) x x x (Ты запой мне ту песню, что прежде) x x x (В этом мире я только прохожий) x x x (Воздух прозрачный и синий) x x x (Золото холодное луны) x x x (В Хороссане есть такие двери) x x x (Голубая родина Фирдуси) x x x (Быть поэтом - это значит то же) x x x (Руки милой - пара лебедей) x x x (Отчего луна так светит тускло) x x x (Глупое сердце, не бейся!) x x x (Голубая да веселая страна) x x x (Эх вы, сани! А кони, кони!) x x x (Снежная замять дробится и колется) x x x (Слышишь - мчатся сани, слышишь - сани мчатся) x x x (Голубая кофта. Синие глаза) x x x (Снежная замять крутит бойко) x x x (Вечером синим, вечером лунным) x x x (Не криви улыбку, руки теребя) x x x (Сочинитель бедный, это ты ли) x x x (Синий туман. Снеговое раздолье) x x x (Свищет ветер, серебряный ветер) x x x (Мелколесье. Степь и дали) x x x (Цветы мне говорят - прощай) x x x (Клен ты мой опавший, клен заледенелый) x x x (Какая ночь! Я не могу) x x x (Не гляди на меня с упреком) x x x (Ты меня не любишь, не жалеешь) x x x (Может, поздно, может, слишком рано) x x x (До свиданья, друг мой, до свиданья) КАПИТАН ЗЕМЛИ ВОСПОМИНАНИЕ 1 МАЯ x x x (Неуютная жидкая лунность) x x x (Тихий ветер. Вечер сине-хмурый) x x x (Я иду долиной. На затылке кепи) x x x (Я помню, любимая, помню) x x x (Море голосов воробьиных) x x x (Плачет метель, как цыганская скрипка) x x x (Ах, метель такая, просто черт возьми!) x x x (Снежная равнина, белая луна) x x x (Кто я? Что я? Только лишь мечтатель) x x x Синий май. Заревая теплынь. Не прозвякнет кольцо у калитки. Липким запахом веет полынь. Спит черемуха в белой ...
Входимость: 15. Размер: 43кб.
Часть текста: озер и Старицы, затерявшейся в камышовых зарослях, убегающие вдаль перелески, а у самого горизонта - синяя дымка лесов Мещеры. Синее небо, цветная дуга, Тихо степные бегут берега, Тянется дым, у малиновых сел Свадьба ворон облегла частокол. Снова я вижу знакомый обрыв С красною глиной и сучьями ив, Грезит над озером рыжий овес, Пахнет ромашкой и медом от ос. Многое повидали на своем веку эти мирные "малиновые" рязанские села. В глубокое прошлое уходит их история. Далекие предки сегодняшних старожилов этих сел - "соколы-дружники" Евпатия Коловрата - стояли насмерть, защищая рязанскую землю от вражеских полчищ Батыя. А спустя столетия, когда ураган крестьянских восстаний Разина и Пугачева потряс до основания трон российских самодержцев, многие холопы рязанских князей и крепостные крестьяне бежали на Дон и Волгу, становились под знамена крестьянской вольницы. И не случайно с некоторыми героями этих легендарных времен встречаемся мы в юношеских произведениях Есенина "Песнь о Евпатии Коловрате" и "Ус". Да и само Константиново - одно из старейших рязанских приокских сел. Упоминания о Кузьминской волости и родном селе поэта можно встретить в старинных документах, относящихся к истории Рязанского края XVI - XVII веков. В начале XVII века село Константиново было вотчиной родовитого боярина Василия Петровича Морозова. Позднее судьбами константиновских крестьян распоряжались двое крепостников-помещиков - княгиня Крапоткина и Олсуфьев, владевшие в Кузьминской волости лучшими земельными угодьями. Потом константиновские пастбища и барскую усадьбу в селе прибрал к рукам новый "хозяин", небезызвестный Кулаков, державший на Хитровом рынке ночлежные "дома и трактиры, так...
Входимость: 13. Размер: 20кб.
Часть текста: я не был на Босфоре) x x x (Свет вечерний шафранного края) x x x (Издатель славный! В этой книге) x x x (Цветы на подоконнике) ПАМЯТИ БРЮСОВА ЦВЕТЫ БАТУМ x x x Годы молодые с забубенной славой, Отравил я сам вас горькою отравой. Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли, Были синие глаза, да теперь поблекли. Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно. В поле, что ли? В кабаке? Ничего не видно. Руки вытяну - и вот слушаю на ощупь: Едем... кони... сани... снег... проезжаем рощу. "Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабым! Душу вытрясти не жаль по таким ухабам". А ямщик в ответ одно: "По такой метели Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели". "Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не с руки нам!" Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам. Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья. Вдруг толчок... и из саней прямо на сугроб я. Встал и вижу: что за черт - вместо бойкой тройки... Забинтованный лежу на больничной койке. И заместо лошадей по дороге тряской Бью я жесткую кровать модрою повязкой. На лице часов в усы закрутились стрелки. Наклонились надо мной сонные сиделки. Наклонились и хрипят: "Эх ты, златоглавый, Отравил ты сам себя горькою отравой. Мы не знаем, твой конец близок ли, далек ли, - Синие твои глаза в кабаках промокли". <1924> ПИСЬМО К МАТЕРИ Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет! Пусть струится над твоей избушкой Тот вечерний несказанный свет. Пишут мне, что ты, тая тревогу, Загрустила шибко обо мне, Что ты часто ходишь на дорогу В старомодном ветхом шушуне. И тебе в вечернем синем мраке Часто видится одно и то ж: Будто кто-то мне в кабацкой драке Саданул под сердце финский нож. Ничего, родная! Успокойся. Это только тягостная бредь. Не такой уж горький я пропойца, Чтоб, тебя не видя, умереть. Я по-прежнему такой же нежный И мечтаю только лишь о том, Чтоб скорее от тоски мятежной Воротиться в низенький наш ...
Входимость: 13. Размер: 42кб.
Часть текста: моих старших братьев и сестер осталось в живых только двое – пятнадцатилетний Сергей и пятилетняя Катя. Из своего детства я помню лишь отдельные эпизоды, примерно лет с четырех. Я рано научилась петь и пела все, что пела наша мать, а песни ее были самые разнообразные. Очень ясно запомнился мне приезд Сергея в 1915 году. С ним был один из его товарищей, имя которого казалось мне необыкновенным, – Леонид. Я никак не могла решиться выговорить его и обращалась к Леониду: «Эй, ты». Мать делала мне замечания, смеялся Сергей, улыбался Леонид. В этот приезд свой Сергей привез мне огромный разноцветный мяч в сетке. Когда я появилась с ним на улице, вся соседская детвора окружила меня и стала просить поиграть. Но где там поиграть! Я сама-то не решалась вынуть его из сетки. Вышли из дому Сергей и Леонид. Брат, улыбаясь, говорит: «Давай поиграем». Я отдаю ему мяч и с ужасом смотрю, как он забросил его высоко-высоко. Мяч становится маленьким и каким-то темным, летит все выше, и я боюсь, что он не вернется. Помню приезд Сергея в мае – июне 1917 года. Была тихая, теплая, лунная ночь. Дома на селе, освещенные полной луной, казались какими-то обновленными, а на белой церковной колокольне четко отпечатались густые узорные тени от ветвей берез. Все спали. Не было видно ни одного освещенного окна, а мы еще сидели за самоваром. Напившись чая, Сергей вышел погулять и остановился у раскрытого окна. Он был в белой рубашке и серых брюках. С одной стороны его освещала...

© 2000- NIV