Cлово "ОБЛАКО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ОБЛАКА, ОБЛАКОВ, ОБЛАКАХ, ОБЛАКОМ

Входимость: 9.
Входимость: 7.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 5.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
22. Яр
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 9. Размер: 119кб.
Часть текста: Часослов и Ключи Марии (мысли о творчестве)». См. также: Юсов, с. 18—19. Однако информацию об этом Д. Н. Семёновский, видимо, почерпнул из рекламы, напечатанной в сборниках «Сельский часослов» или «Радуница» (М.: МТАХС, ‹1918›): «Имеются на складе: Сергей Есенин. ‹...› Ключи Марии (мысли о творчестве)». В. В. Базанов уже отмечал, что издательство МТАХС в своих рекламных объявлениях часто называло готовящиеся книги как «имеющиеся на складе» (сб. «Есенин и современность», М., 1975, с. 134). Возможно, сам поэт рассказал Д. Н. Семёновскому о ближайших планах издательства МТАХС, упомянув и «Ключи Марии», когда в самом начале 1919 г. тот встречался с Есениным в Москве (Восп., 1, 159—162). Было сообщение и о том, что Есениным «печатается в провинции второе издание „Ключей Марии“» (журн. «Знамя», М., 1920, № 3/4 (5/6), май-июнь, стб. 62). Однако ныне известно только одно издание есенинской книги. Набор «Ключей Марии» осуществлялся непосредственно с авторской рукописи, поскольку на ней имеются типографские пометы (2 гр. — 14 гр., т. е. гранки, и волнистые линии, обозначающие их границы), выполненные ярко-фиолетовыми чернилами. Автограф (ИМЛИ; 44 л.) выполнен разными чернилами: лл. 1—2 — бледно-черными; лл. 3 — перв. половина 4, 7—8 (в том числе и правка), 14 (вторая половина)—17 и 32—44 (часть третья) — ярко-черными, исключение составляют л. 33 — черными (вычеркивание — фиолетовыми) и л. 39 — фиолетовыми; правка на лл. 3—4 — черными, красными и фиолетовыми чернилами; эпиграф ко второй...
Входимость: 7. Размер: 23кб.
Часть текста: В ХАТЕ x x x (По селу тропинкой кривенькой) x x x (Гой ты, Русь, моя родная) x x x (Я пастух, мои палаты -) x x x (Сторона ль моя, сторонка) x x x (Сохнет стаявшая глина) x x x (Чую радуницу божью -) x x x (По дороге идут богомолки) x x x (Край ты мой заброшенный) x x x (Заглушила засуха засевки) x x x (Черная, потом пропахшая выть!) x x x (Топи да болота) ПОРОША СЕЛО x x x (Колокол дремавший) КУЗНЕЦ С ДОБРЫМ УТРОМ! ЕГОРИЙ МОЛИТВА МАТЕРИ БОГАТЫРСКИЙ ПОСВИСТ СИРОТКА ЧТО ЭТО ТАКОЕ? УЗОРЫ БЕЛЬГИЯ ЯМЩИК БУРЯ x x x (Ты ушла и ко мне не вернешься) x x x Зашумели над затоном тростники. Плачет девушка-царевна у реки. Погадала красна девица в семик. Расплела волна венок из повилик. Ах, не выйти в жены девушке весной, Запугал ее приметами лесной. На березке пообъедена кора, - Выживают мыши девушку с двора. Бьются кони, грозно машут головой, - Ой, не любит черны косы домовой. Запах ладана от рощи ели льют, Звонки ветры панихидную поют. Ходит девушка по бережку грустна, Ткет ей саван нежнопенная волна. 1914 x x x Троицыно утро, утренний канон, В роще по березкам белый перезвон. Тянется деревня с праздничного сна, В благовесте ветра хмельная весна. На резных окошках ленты и кусты. Я пойду к обедне плакать на цветы. Пойте в чаще, птахи, я вам подпою, Похороним вместе молодость мою. Троицыно утро, утренний канон. В роще по березкам белый перезвон. 1914 x x x Край любимый! Сердцу снятся Скирды солнца в водах лонных. Я хотел бы затеряться В зеленях твоих стозвонных. По меже, на переметке, Резеда и риза кашки. И вызванивают в четки Ивы - кроткие монашки. Курит облаком...
Входимость: 5. Размер: 29кб.
Часть текста: x x x (О дитя, я долго плакал над судьбой твоей) ПОБИРУШКА ПОЛЬША ГРЕЦИЯ ДЕВИЧНИК x x x (На лазоревые ткани) x x x (Я странник убогий) ПЛЯСУНЬЯ x x x (Тебе одной плету венок) x x x (Занеслися залетною пташкой) КОЛДУНЬЯ РУСАЛКА ПОД НОВЫЙ ГОД ПОМИНКИ ДЕД x x x (Белая свитка и алый кушак) x x x (Наша вера не погасла) x x x Туча кружево в роще связала, Закурился пахучий туман. Еду грязной дорогой с вокзала Вдалеке от родимых полян. Лес застыл без печали и шума, Виснет темь, как платок, за сосной. Сердце гложет плакучая дума... Ой, не весел ты, край мой родной. Пригорюнились девушки-ели, И поет мой ямщик на-умяк: "Я умру на тюремной постели, Похоронят меня кое-как". 1915 x x x На плетнях висят баранки, Хлебной брагой льет теплынь. Солнца струганые дранки Загораживают синь. Балаганы, пни и колья, Карусельный пересвист. От вихлистого приволья Гнутся травы, мнется лист. Дробь копыт и хрип торговок, Пьяный пах медовых сот. Берегись, коли не ловок: Вихорь пылью разметет. За лещужною сурьмою - Бабий крик, как поутру. Не твоя ли шаль с каймою Зеленеет на ветру? Ой, удал и многосказен Лад веселый на пыжну. Запевай, как Стенька Разин Утопил свою княжну. Ты ли, Русь, тропой-дорогой Разметала ал наряд? Не суди молитвой строгой Напоенный сердцем взгляд. 1915 x x x За темной прядью перелесиц, В неколебимой синеве, Ягненочек кудрявый -...
Входимость: 5. Размер: 18кб.
Часть текста: БАБУШКИНЫ СКАЗКИ x x x (Снег, словно мед ноздреватый) ЛЕБЕДУШКА x x x (К теплому свету, на отчий порог) x x x (Есть светлая радость под сенью кустов) x x x (Не от холода рябинушка дрожит) x x x (Заря над полем - как красный тын) x x x (Небо ли такое белое) РАЗБОЙНИК x x x (Свищет ветер под крутым забором) О РОДИНА! x x x Нощь и поле, и крик петухов... С златной тучки глядит Саваоф. Хлесткий ветер в равнинную синь Катит яблоки с тощих осин. Вот она, невеселая рябь С журавлиной тоской сентября! Смолкшим колоколом над прудом Опрокинулся отчий дом. Здесь все так же, как было тогда, Те же реки и те же стада. Только ивы над красным бугром Обветшалым трясут подолом. Кто-то сгиб, кто-то канул во тьму, Уж кому-то не петь на холму. Мирно грезит родимый очаг О погибших во мраке плечах. Тихо-тихо в божничном углу, Месяц месит кутью на полу... Но тревожит лишь помином тишь Из запечья пугливая мышь. <1917> x x x О край дождей и непогоды, Кочующая тишина, Ковригой хлебною под сводом Надломлена твоя луна. За перепаханною нивой Малиновая лебеда. На ветке облака, как слива, Златится спелая звезда. Опять дорогой верстовою, Наперекор твоей беде, Бреду и чую яровое По голубеющей воде. Клубит и пляшет дым болотный... Но и в кошме певучей тьмы Неизреченностью животной Напоены твои холмы. <1917> x x x Колокольчик среброзвонный, Ты поешь? Иль сердцу снится? Свет от розовой иконы На златых моих ресницах. Пусть не я тот нежный отрок В голубином крыльев плеске, Сон мой радостен и кроток О нездешнем перелеске. Мне не нужен вздох могилы, Слову с тайной не обняться. Научи, чтоб можно было Никогда не просыпаться. <1917> x x x Не напрасно дули ветры, Не напрасно шла гроза. Кто-то тайный тихим светом Напоил...
Входимость: 5. Размер: 7кб.
Часть текста: стихов. Издательство «Революционный социализм» Кто любит родину? Ветер-бродяга ответил Господу: — Кто плачет осенью Над нивой скошенной и снова радостно Под вешним солнцем В поле босой и без шапки Идет за сохой — Он, Господи, больше всех любит родину. Вот такими простыми и теплыми словами, похожая на сельское озеро, где отражается и месяц, и церковь, и хаты, наполнена книга Петра Орешина. В наши дни, когда «Бог смешал все языки», когда все вчерашние патриоты готовы отречься и проклясть все то, что искони составляло «родину», книга эта как-то особенно становится радостной. Даже и боль ее, щемящая, как долгая, заунывная русская песня, приятна сердцу, и думы ее в четких и образных строчках рождают милую памяти молитву, ту самую молитву, которую впервые шептали наши уста, едва научившись лепетать: « Отче наш, иже еси ...» Петр Орешин уже знаком читающей публике. Имя его пестрело по многим петроградским газетам и журналам, но те, которые знают его отрывочно, конечно, имеют о нем весьма неполное представление. У каждого поэта есть свой общий тон красок, свой ларец слов и образов. Пусть во многих местах глаз опытного читателя отмечает промахи и недочеты, пусть некоторые образы сидят на строчках, как тараканы, объедающие корку хлеба, в стихе, — все-таки это свежести и пахучести книги нисколько не умаляет, а тому, кто видит, что « зори над хатами вяжут широченные сети », кто слышит, что « красный петух в облаках прокричал », — могут показаться образы эти даже стилем мастера всех этих коротких и длинных песенок, деревенских идиллий. Перед Орешиным еще широкое будущее. Гадать о том, разовьется он или завянет, сейчас довольно трудно, но услышавшие от него через «Зарево» о том, что Месяц ушел в облака За туманный плетень, Синие чешет бока За лачугами день...

© 2000- NIV