Cлово "ЛЕЖАЛЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ЛЕЖАЛ, ЛЕЖАЛА, ЛЕЖАЛО

Входимость: 6. Размер: 77кб.
Входимость: 6. Размер: 48кб.
Входимость: 4. Размер: 53кб.
Входимость: 4. Размер: 58кб.
Входимость: 4. Размер: 20кб.
Входимость: 3. Размер: 73кб.
Входимость: 3. Размер: 41кб.
Входимость: 3. Размер: 31кб.
Входимость: 3. Размер: 44кб.
Входимость: 3. Размер: 14кб.
Входимость: 3. Размер: 26кб.
Входимость: 3. Размер: 27кб.
Входимость: 2. Размер: 39кб.
Входимость: 2. Размер: 10кб.
Входимость: 2. Размер: 38кб.
Входимость: 2. Размер: 57кб.
Входимость: 2. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 17кб.
19. Яр
Входимость: 1. Размер: 63кб.
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Входимость: 1. Размер: 40кб.
Входимость: 1. Размер: 15кб.
Входимость: 1. Размер: 26кб.
Входимость: 1. Размер: 16кб.
Входимость: 1. Размер: 24кб.
Входимость: 1. Размер: 80кб.
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Входимость: 1. Размер: 3кб.
Входимость: 1. Размер: 44кб.
Входимость: 1. Размер: 3кб.
Входимость: 1. Размер: 91кб.
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 37кб.
Входимость: 1. Размер: 33кб.
Входимость: 1. Размер: 5кб.
Входимость: 1. Размер: 8кб.
Входимость: 1. Размер: 34кб.
Входимость: 1. Размер: 19кб.
Входимость: 1. Размер: 7кб.
Входимость: 1. Размер: 17кб.
Входимость: 1. Размер: 5кб.
Входимость: 1. Размер: 42кб.
Входимость: 1. Размер: 71кб.
Входимость: 1. Размер: 4кб.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Входимость: 1. Размер: 6кб.
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Входимость: 1. Размер: 16кб.
Входимость: 1. Размер: 52кб.
Входимость: 1. Размер: 96кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 6. Размер: 77кб.
Часть текста: к выводу: литература в то время часто служила удобной ширмой для ЧК - ГПУ. Эта мрачная страница нашей истории когда-нибудь станет предметом специального исследования. Продолжаем наше следствие, продираясь через лживые "мемории", атрофированную память современников, патологически-трусливое поведение многих нынешних архивистов, для которых Есенин-поэт - пустой звук. На очереди понятые, подписавшие протокол милиционера Николая Михайловича Горбова. Их было трое: малоизвестный ленинградский литератор Михаил Александрович Фроман (Фракман) (1891-1940), достаточно известный поэт Всеволод Александрович Рождественский (1895-1977) и забытый критик Павел Николаевич Медведев (1891-1938). Почему они поставили свои подписи, а не кто-либо из жильцов или сотрудников "Англетера", к примеру, соседи мнимого обитателя 5-го номера? Согласитесь, правомерный вопрос (вообще, логика не в чести у защитников версии самоубийства). Личность Фромана, зятя кремлевского фотографа Моисея Наппельбаума, не раз запечатлевавшего лики Ленина, Свердлова, Дзержинского и др., весьма "вовремя" появившегося в Ленинграде для...
Входимость: 6. Размер: 48кб.
Часть текста: не так давно только подозревал, догадывался, если угодно, почему-то верил. Но недавно стал заниматься изучением некоторых обстоятельств жизни Анны Ахматовой, особенно периодом жизни в Евпатории. Читая и перечитывая дневник Лукницкого "Акумиана", заинтересовался темой "Анна Ахматова и Сергей Есенин", стал писать статью, она все разрасталась, и в итоге выяснилось, что Ахматова и Лукницкий знали, что самоубийства не было. Конечно, прямо нигде в дневнике такое не написано, но внимательное чтение и анализ не оставляют в этом сомнений. Многие авторы, и в частности В. Кузнецов, считают, что свидетельствам Лукницкого не следует доверять, что он был агент или осведомитель ГПУ. Об этом имеются данные бывшего генерала КГБ Калугина, ныне живущего в США. Думается, что гораздо больше оснований не доверять свидетельствам В. Эрлиха и других "друзей" Есенина. Лукницкий писал дневник для себя, и его периодически читала Ахматова. Лгать перед собой и Ахматовой он бы не стал, в противном случае Анна Андреевна нашла бы способ отказаться от встреч и бесед. А их было много, и значительный период. Ахматова тоже не всем и не всегда...
Входимость: 4. Размер: 53кб.
Часть текста: - Подкупил, - говорили они, сидя по завалинкам, - как есть подкупил. Мыслимо ли - за правду в глаза наплевали! Как бог свят, подкупил. Ходили, оторвав от помела палку, огулом мерить. Шумели, спорили и глубокую-глубокую затаили обиду. На беду появился падеж на скотину. - Сибирка, - говорили бабы. - Все коровы передохнут. Стадо пригнали с луга домой; от ящура снадобьем аптешника коровам мазали языки и горла. Молчаливая боль застудила звенящим льдом на сердцах всех крестьян раны. Пошли к попу, просили с молебном кругом села пройти. Поп, не дай, четвертную ломит. - Ты, батюшка, крест с нас сымаешь! - кричали мужики. - Мы будем жаловаться ирхирею. - Хоть к митрополиту ступайте, - ругался поп. - Задаром я вам слоняться не буду. Шли с открытыми головами к церковному старосте и просили от церкви ключи. Сами порешили с пеньем и хоругвями обойти село. Староста вышел на крыльцо и, позвякивая ключами, заорал на все горло: - Я вам дам такие ключи, сволочи!.. Думаете - вас много, так с вами и сладу нет... Нет, голубчики, мы вас в дугу согнем! - Ладно, ребята, - с кроткой покорностью сказал дед Иен, - мы и без них обойдемся. Жила на краю села стогодовалая Параня, ходила, опираясь на костыль, и волочила расшибленную параличом ногу, и видела, знала она порядки дедов своих, знала - обидели кровно крестьян, но молчала и сказать не могла, немая была старуха. Знала она, где находилась копия с бумаг. Лежала тайна в груди ее, колотила стенки дряблого закоченелого тела, но, не находя себе выхода, замирала. Проиграли мужики на суде Пасик, забилась старуха головой о стенку и с пеной у рта отдала богу душу. Разговорившись...
Входимость: 4. Размер: 58кб.
Часть текста: Анисим. Не вернулся Костя с охоты, а после пасхи пришло письмо от вихлюйского стрелка. Почуял старый Анисим, что неладное принесло это письмо, еще не распечатывая. "Посылаю свое почтение Анисиму Панкратьеву, я знал хорошо твоего сына и спяшу с скорбью поведать, что о второй день пасхи он переправлялся через реку и попал в полынью. На льду осталась его шапка с адристом, а его, как не тыкали баграми, не нашли." Жена Анисима слегла в постель и, прохворав полторы недели, совсем одряхлела. Анна с бледной покорностью думала, что Костя покончил с собой нарочно, но отпихивала эту думу и боялась ее. Степан прилип к ней, и смерть Кости его больше обрадовала, чем опечалила. Старушка мать на Миколу пошла к обедне и заказала попу сорокоуст. Вечером на дом пришел дьякон и отслужил панихиду. - Мать скорбящая, - молился Анисим, - не отступись от меня. В седых волосах его зеленела вбившаяся трава и пестиками щекотала шею. Анисим махал над шеей рукой и думал, что его кусает муха. - Жалко, жалко, - мотал рыжей бородой дьякон, - только женили и на поди какой грех. - Стало быть, богу угодно так, - грустно и тихо говорил Анисим, с покорностью принимая горе. - Видно, на роду ему было написано. От судьбы, говориться, на коне не ускачешь. Запечалилась Наталья по сыну. Не спалось ей, не елось. - Пусти меня, Анисим, - сказала она мужу. - Нет моей мочи дома сидеть. Пойду по монастырям православным поминать новопреставленного Константина. Отпустил Анисим Наталью и пятерку на гайтан привязал. "Тоскует Наталья, - думал он, - не успокоить ей своей души. Пожалуй, помрет дома-то". Помаленьку стала собираться. Затыкала в стенку веретена свои, скомкала шерсть на кудели и привесила с донцем у бруса . Пусть, мол, как уйду, поминают. Утром, в петровское заговенье, она истопила печь, насушила жаровню сухарей и связала ...
Входимость: 4. Размер: 20кб.
Часть текста: а потом, когда утихал, из песка, чернея, торчали камни на выветренном месте; но от них тени не было. Корней Бударка ловил по спуску реки рыбу, а жена его Палага изо дня в день сидела на крылечке и смотрела то в ту ‹сторону, где,› чернея, торчали камни на выветренном ме‹сте, то› на молочное небо. Одинокая ветла под окошком роняла пух, вода еще тише обнимала берег, и не то от водяного зноя, не то оттого, что у нее самой во всем теле как бы переливалось молоко, Палага думала о муже, думала, как хорошо они проводили время, когда оба, прижавшись друг к другу, ночевали на сеновале, какие у него синие глаза, и вообще обо всем, что волновало ей кровь. Рыбаки уплывали вниз по реке с Петрова дня вплоть до зимних холодов. Палага считала дни, когда Корней должен был вернуться, молила св. Магдалину, чтобы скорей наставали холода, и чувствовала, что кровь в ней с каждым днем начинает закипать все больше и больше. Губы сделались красными, как калина, груди налились, и когда она, осторожно лаская себя, проводила по ним рукой, она чувствовала, что голова ее кружится, ноги трясутся, а щеки так и горят. Палага любила Корнея. Любила его здоровую грудь, руки, которыми он сгибал дуги, и особенно ей нравились его губы. Перебирая прошлое, Палага так сливалась с Корнеем мысленно, что даже чувствовала его горячее дыхание, теплую влагу губ, и тело ее начинало ныть еще сильнее, а то, что так было возможно, казалось ей преступлением. Она помнила, как она клялась Корнею, что хотя раз оборвешь, то уже без узла не натянешь, и все-таки, скрывая это внутри себя, металась из стороны в сторону, как связанная, и старалась найти выход....

© 2000- NIV