Cлово "ДЛИННЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ДЛИННЫЕ, ДЛИННЫМ, ДЛИННОЙ, ДЛИННЕЙ

Входимость: 6.
Входимость: 4.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
8. Яр
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 6. Размер: 52кб.
Часть текста: было делать, поэтому наш народ всегда занимался отхожими промыслами. С началом весны у нас почти половина мужского населения уходила в Питер на заработки. Там они нанимались рабочими на плоты или на баржи и плавали по воде все лето. Потом мужики объединились в артель. Почти все члены артели приобрели собственные баржи, и каждый стал сам себе хозяин. Дедушка со своими баржами был очень счастлив. Удача ходила за ним следом. Дом его стал полной чашей. Семья его состояла из трех сыновей и одной дочери (нашей матери). В доме был работник и работница, хлеба своего хватало всегда до нови. Лошади и сбруя были лучшие в селе. В начале весны дедушка уезжал в Питер и плавал на баржах до глубокой осени. По обычаю, мужикам, возвращающимся домой с доходом, полагалось благодарить Бога, и церковь наша получала от них различную утварь: подсвечники, ковры, богатые иконы – все эти вещи мужики покупали в складчину. Дедушка был очень щедрым на пожертвования и за это был почитаем духовенством. В благодарность Богу за удачное плавание дедушка поставил перед своим домом часовню. У иконы Николая Чудотворца под праздники в часовне всегда горела лампада. После расчета с Богом у дедушки полагалось веселиться. Бочки браги и вино ставились около дома. – Пейте! Ешьте! Веселитесь, православные! – говорил дедушка. – Нечего деньгу копить, умрем – все останется. Медная посуда. Ангельский голосок! Золотое пение. Давай споем! Пел дедушка хорошо и любил слушать, когда хорошо поют. Веселье продолжалось неделю, а то и больше. Потом становилось реже, в базарные дни по вторникам, а к концу зимы и вовсе прекращалось за неимением денег. Тогда наступали черные дни в Титовом доме. То и дело слышались окрики дедушки: – Эй, бездомовники! Кто это там огонь вывернул? И начиналась брань за соль, спички, керосин. Все затихало в доме Титовых, когда дедушка был сердит. Своего младшего сына он навсегда ...
Входимость: 4. Размер: 41кб.
Часть текста: об искусстве, о своих стихах. Он учился ораторскому искусству так же, как учатся плавать: смело бросал себя, как в омут, в толпу. Но говорить перед большой аудиторией связно и плавно ему удавалось редко. Аудитория почти всегда добродушно относилась к Есенину, выступавшему с речами. Однажды он в кафе «Домино» пытался произнести речь о литературе. Он долго тянул что-то невнятное. Слушатели не выдержали, начали подсмеиваться над оратором. Послышались возгласы: – Поэт-то ты, Есенин, хороший, а говорить не умеешь! Брось! Лучше читай стихи! Есенин не докончил речи, виновато махнул рукой и сошел с эстрады. – Я не оратор. Это правда. Я не оратор, – оправдывался он, подойдя ко мне. 2 Есенин читает В. Розанова. Читает запоем. Отзывается о Розанове восторженно. Хвалит его как стилиста. Удивляется приемам его работы. Розанов в это время для него как поветрие, как корь. Особенно нравились ему «Опавшие листья». Стоим под аркой в кафе «Домино», под аркой, разделявшей «Домино» на два зала. Есенин упоминает об одной из книг Розанова. Я спрашиваю его: – А ты был, Сергей, знаком с Розановым? – В Петербурге, когда я юношей приехал туда, я познакомился с Розановым. Розанову нравились мои стихи. Однажды Розанов, встретив меня, приласкал; как мальчика, погладил по голове и сказал: пиши, пиши! Хорошие стихи пишешь! 3 Георгиевский пер., д. 7, квартира Быстрова. Есенин увлекается Меем. Помню книжку Мея, в красной обложке, издание Маркса. Он выбирает лучшие, по его мнению, стихи Мея, читает мне. Утверждает, что у Мея чрезвычайно образный язык. Утверждает, что Мей имажинист. По-видимому, увлечение Меем было у него непродолжительно. В дальнейшем он не возвращается к Мею,...
Входимость: 4. Размер: 48кб.
Часть текста:   II как в тексте. 3 I Ты ли, ты ли, родимый Чаган   II как в тексте. 8 I В мокрой траве ‹нач. сл. нрзб.›   II как в тексте. 9 I Недаром мятежный дух     Тянул меня   II Недаром меня влекло   III Наконец-то я [здесь, здесь] здесь, здесь! 10   Рать врагов [за] цепью волн распалась, 11 I [И] Подымай же   II Замыслив   III И так хочется головы шесты ‹?›   IV Не удалось им на шест   V как в тексте. После 12 ремарка, не вошедшая в текст : Номер строфы Номер варианта Вариант     [Садится] Опускается на скамью. 13—14 I Но не пощады [пр] я пришел искать   II Здравствуй, Яик. Ты звал   III Здравствуй, Яик. Ты влек меня     Искать на   IV Здравствуй, Яик. Заря течет,     Как будто козла зарезали   V Здравствуй, Яик. Я сам   VI Яик, Яик, бурый солончак     Я пришел   VII Яик, Яик, калмыцкий солончак   VIII Яик, Яик, киргизский солончак   IX Сияй, калмыцкая ширь   X как в тексте. 15—16 I Пучили сердце стеклянные глаза     На корточки бре‹вен›   II Пучили сердце стеклянные глаза     По-коровьи за   III как в тексте. 17—19 I Эти избы — деревянные колокола,     Им нужен звонарь умелый.   II Эти избы — деревянные колокола,     Только безмолвят ‹?›   III Эти избы — деревянные колокола,     Только голос их гулкий в хмарь осел.   IV как в тексте. 20—21 I Так помоги же, степная мгла     Мне соверш‹ить›   II как в тексте. После 21 — заключительной строки монолога Пугачева — зачеркнуто : Номер строфы Номер варианта Вариант   I Сторож   II Ид‹ет?›   III Садится на ска‹мью?› Сторож Номер строфы Номер варианта Вариант 22—25 I О кто ты, кто ты, прохожий?   II Кто ты, путник? Что бродишь долом?     Что тревожишь ты вечера...
Входимость: 3. Размер: 9кб.
Часть текста: качества. Но больше всего одна душа — к благородным стремлениям. Что мне скажешь, Маня, на это? Теперь я один со своими черными думами! Скверное мое настроение от тебя не зависит, я что-то сделал, чего не могу никогда-никогда тебе открыть. Пусть это будет чувствовать моя грудь, а тебя пусть это не тревожит. Я написал тебе стихотворение, которое сейчас не напишу, потому что на это нужен шаг к твоему позволению. Тяжелая, безнадежная грусть! Я не знаю, что делать с собой. Подавить все чувства? Убить тоску в распутном веселии? Что-либо сделать с собой такое неприятное? Или — жить — или — не жить? И я в отчаянии ломаю руки, что делать? Как жить? Не фальшивы ли во мне чувства, можно ли их огонь погасить? И так становится больно-больно, что даже можно рискнуть на существование на земле и так презрительно сказать — самому себе: зачем тебе жить, ненужный, слабый и слепой червяк? Что твоя жизнь? « Умрешь — похоронят, сгниешь и не встанешь» (так пели вечером после нашей беседы; эту песню спроси у Анюты, ты сама ее знаешь, верно, и я тоже. «Быстры, как волны... Налей, налей, товарищ» — это сочинил Серебрянский, друг Кольцова, безвременно отживший ). Незавидный жребий, узкая дорога, несчастье в жизни. Что больше писать — не знаю, но...
Входимость: 3. Размер: 91кб.
Часть текста: и в монастыре были, который далеко от Рязани. Ему у нас очень понравилось. ‹...› Принимаюсь за рассказы. Два уже готовы. Каннегисер говорит, что они многое открыли ему во мне. Кажется, понравились больше, чем надо». Л. И. Каннегисер гостил в с. Константиново примерно по 12 июня 1915 г., что следует из его письма Есенину от 21 июня 1915 г. из г. Брянска: «Дорогой Сережа, вот уже почти 10 дней, как мы расстались. ‹...› Через какую деревню или село я теперь бы ни проходил (я бываю за городом) — мне всегда вспоминается Константиново...» (Письма, 201). В письме к Есенину от 25 августа 1915 г. из Петрограда Л. И. Каннегисер интересовался: «А что твоя проза, которая мне очень понравилась? Я рассказывал о ней Софии Исаковне ‹Чацкиной — издательнице „Северных записок“› и очень ее заинтересовал» (Письма, 206). В окончании этого письма кратко запечатлен пожар в соседней деревне: «Помню, как мы взлезли с ними втроем ‹с Есениным и его другом Гришей› на колокольню, когда ночью горели Раменки, и какой оттуда был красивый вид» (Там же). Данный случай отражен в повести, но перенесен на вымышленный (?) поселок Чухлинку, хотя д. Раменки тоже упомянута в «Яре». Немного ранее, в мае 1915 г., Есенин послал Константину Ляндау открытку с описанием народного обычая против свирепствовавшей тогда в с. Константиново сибирской язвы (Письма, 199), и это наблюдение также было использовано в...

© 2000- NIV