Cлово "ТРЕЗВЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ТРЕЗВ, ТРЕЗВЫМ, ТРЕЗВО, ТРЕЗВЫЕ

Входимость: 6.
Входимость: 4.
Входимость: 3.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 6. Размер: 38кб.
Часть текста: сосредоточенный... Сказал: "Иду мыть голову. Вызывают в Кремль". У него были красивые волосы - пышные, золотистые. На меня он почти не взглянул. Это было в конце лета 1923 года, вскоре после его возвращения из поездки за границу с Дункан. С Никритиной мы работали в Московском Камерном театре. Помню, как Никритина появилась у нас в театре. Она приехала из Киева. Она очень бедно была одета. Черная юбочка, белая сатиновая кофточка-распашонка, на голове белый чепчик с оборочкой, с пришитыми по бокам локонами (после тифа у нее была обрита голова). В таком виде она читала у нас на экзамене. Таиров и Якулов пришли от нее в восторг. Называли ее "Бердслеевской Соломеей". Она уже тогда очень хорошо читала стихи. И эта "Бердслеевская Соломея" очаровала избалованного, изысканного Мариенгофа. Он прожил с ней всю жизнь, держась за ее руку. Нас с Никритиной еще больше сдружило то, что мы обе не поехали с театром за границу: она - потому что Таиров не согласился взять визу и на Мариенгофа, я - из-за сына. Мы вместе начали работать в пьесе Мариенгофа "Вавилонский адвокат" в театре "Острые углы". Я часто бывала у Никритиной. У них-то по-настоящему я и встретилась с Есениным. Вернувшись из-за границы, Есенин жил в одной квартире с ними. В один из вечеров Есенин повез меня в мастерскую Коненкова. Коненкова в мастерской не было. Была его жена. Мы вошли в студию. Сергей сразу затих и весь засиял. Про него часто говорили, что он грубый, крикливый, скандальный... Потом я заметила, что он всегда радовался, когда сталкивался с настоящим искусством. Иногда очень бурно, а иногда тихо, почти благоговейно. Но всегда радостно. И когда я потом прочитала его стихотворение "Пушкину", я вспомнила этот вечер... Обратно шли пешком. Долго бродили по Москве. Он был счастлив, что вернулся домой, в Россию. Радовался всему как ребенок. Трогал руками...
Входимость: 4. Размер: 55кб.
Часть текста:   Это видел не я... другие... многие...     Около Самары с пробитой башкой ольха,     Капая желтым мозгом, прихрамывает при дороге. 601—605 I Выкатив сумерок кровавые глаза,     Вечер смотрит с испугом и хриплой дрожью   II Вытаращив на [за‹кат›] сумерок кровавые глаза,     Вечер смотрит с испугом и хриплой дрожью   III Вытаращив сумерок кровавый [зака‹т›] з‹акат›     Вечер смотрит с испугом и хриплой дрожью   IV Словно слепец, о‹т› ватаги своей [отстал] отстав,     По-нищенски с гнусавой и хриплой дрожью     В рваную шапку вороньего гнезда     Просит она на пропитанье у всех прохожих.   V как в тексте. На полях рядом со строкой 603 зачеркнуто: ха-ха-ха. Номер строфы Номер варианта Вариант 606—609 I Только не находится   II Только народ наш не очень щедрый   III Только народ наш не больно щедрый     Бросят ей пару медяшек слезливые вербы     [Да мак нечаянно сронит]     Да [мес‹?›] с пролета ему какая-нибудь   IV Говорят, что такое знамение     Предвещает страшную беду.   V [Говорят, что такое]     Вот все это, как знаменье,     Предвещает страшную беду.     [На ка]     И как перья осыпала [кр‹асные›] желтые листья в саду   VI Говорят, что такая невидаль     Предвещает страшную беду.   VII Но никто ей не бросит даже камня.     И в испуге ...
Входимость: 3. Размер: 3кб.
Часть текста: доверенности, сделанному тогда же: «10/25. Доверяю моей сестре Екате <слово не дописано>». В левом нижнем углу листа с этими словами — помета: «10/IX-25». Пояснительная записка Е. А. Есениной (РГБ, ф. 393, карт. 1, ед. хр. 17, л. I) гласит: «Две доверенности, написанные от 10/IX 25 г. и 3/VII 25 г., переданы мне Галиной Артуровной Бениславской. Число 10/IX 25 г. помечено ее рукой» (Хроника, 2, 360). Отсюда следует, что эти рукописи попали к Е. А. Есениной уже после смерти брата (см. также коммент. к № 47 наст. подраздела). Судя по всему, комментируемая «попытка доверенности» состоялась в указанный день на квартире Г. Бениславской. По-видимому, это было одно из первых посещений ее Есениным после прекращения их совместной жизни. Спустя два с лишним месяца (16 нояб. 1925 г.) она записала в своем дневнике: «Трезвый он не заходит, забывает. Напьется — сейчас же 58—36<1, телефон квартиры Г. Бениславской>, с ночевкой. В чем дело? Или у пьяного прорывается и ему хочется видеть меня, а трезвому не хватает смелости? Или оттого, что Толстая противна, у пьяного нет сил ехать к ней, а ночевать где-нибудь надо? Верней всего, даже не задумывался над этим. Не хочется к Толстой, ну а сюда так просто, как домой; привык, что я не ругаю пьяного и т. д.» (Материалы, с. 116). Текстуальные особенности данной доверенности Есенина вполне согласуются с предположением, что она была написана поэтом как раз в одно из посещений своего бывшего жилища в состоянии, описанном Г. Бениславской. ...пои... — Из контекста явствует, что Есенин...
Входимость: 2. Размер: 33кб.
Часть текста: в отечественной культуре, этого, действительно, достаточно. Есть другая история - частная, личная, потаенная. Именно она определяет поступки и судьбы: любовь к женщине становится олицетворением любви к революции (или страсти к новым формам в искусстве). У такой истории свои координаты: Зинаида Райх была женой Сергея Есенина и второй женой Всеволода Мейерхольда. За этим - любовь и предательство, сломанные судьбы, безумие, возрождение к новой жизни. И великие спектакли, в которые все претворилось. Машинистка и поэт Роман начался летом 1917 года, когда Российская империя готовилась полететь в тартарары. Митрополит Питирим, распутинец, но человек наблюдательный и умный, представил государю верноподданнейший доклад: в стране резко выросло число изуверски жестоких убийств, многие из них были совершены удовольствия ради. В провинциальных городах и даже в деревнях распространялась наркомания (источник морфия - военные госпитали); в село пришел кинематограф, и киношные адюльтеры основательно развратили крестьян. Митрополит Питирим повторил то, что видели все: государство разваливалось на глазах. Перед продуктовыми лавками выстраивались огромные очереди, рабочие избивали начальство, солдаты стреляли в городовых, казаки отказывались выезжать на усмирения, великие князья полагали, что династию может спасти только дворцовый переворот... Но кавалеру и барышне,...
Входимость: 2. Размер: 23кб.
Часть текста: 1923 г. (с. 244). — Газ. «Правда», М., 1923, 30 нояб., № 272, с. 5. Печатается по газетному тексту. Подлинник письма неизвестен. Датируется с учетом времени публикации как статей, упомянутых в письме, так и самого письма. После текста письма следовало примечание «От редакции»: «Не входя в оценку дела, которое должно быть разобрано соответствующими инстанциями, и не имея возможности проверить фактическую сторону его, редакция помещает настоящее формальное заявление». Ввиду появившихся статей в «Рабочей газете» и в «Рабочей Москве»... — 22 нояб. 1923 г. в «Рабочей газете» (№ 264) была опубликована статья Л. С. Сосновского «Испорченный праздник»: «20 ноября Всероссийский союз поэтов праздновал свое пятилетие <...> Вечером 20 ноября около 10 часов звонят по телефону к Демьяну Бедному. Говорит известный поэт Есенин. Думали, зовет на праздник. Оказывается, совсем напротив. Есенин звонит из отделения советской милиции. Говорит подчеркнуто развязно и фамильярно. — Послушай... Скажи тут, чтобы нас освободили... — Кого вас? — Меня, Орешина, Клычкова и Ганина. — Почему вы в милицию попали? — Да, понимаешь, сидели в пивной... Ну, заговорили о жидах, понимаешь... Везде жиды... И в литературе жиды... Ну, тут привязался к нам какой-то жидок... Арестовали... — М-да... Очень не-хо-ро-шо... — Понятно, нехорошо: один жид четырех русских в милицию привел. Демьян Бедный попросил к телефону дежурного по милиции т. Ардарова, а затем того гражданина, что пригласил поэтов в милицию, и сказал им: — Я этим прохвостам не заступник. Поступайте по закону! Оказалось, что в какой-то пивной, подготовляясь к юбилейному заседанию советских поэтов, Есенин, Орешин, Клычков и Ганин вели милый разговор о жидовской власти, о засилии жидов, называя достаточно известные имена. Сидевший за соседним столом гражданин <М. В. Родкин; см. о его роли в этом деле...

© 2000- NIV