Cлово "ЯПОНИЯ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ЯПОНИИ, ЯПОНИЮ, ЯПОНИЕЙ

Входимость: 2. Размер: 67кб.
Входимость: 1. Размер: 7кб.
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Входимость: 1. Размер: 37кб.
Входимость: 1. Размер: 20кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 2. Размер: 67кб.
Часть текста: писателю Вениамину Каверину (1902-1989), хорошо знавшему Добычина в 1920-30-х годах и ленинградскому литературоведу Владимиру Бахтину(1923-2001). Каверин писал о Добычине в своих мемуарных и литературоведческих статьях, в книгах "Собеседник" (1973), "Вечерний день" (1982), "Эпилог" (1989). После смерти Каверина наиболее значительным исследователем и издателем наследия Добычина следует признать В. Бахтина. При жизни Добычина были изданы три его книги: сборники рассказов "Встречи с Лиз" (1927), "Портрет" (1931) и повесть "Город Эн" (1935). Сборник рассказов "Матерьял", подготовленный в 1933, издан так и не был. Во времена перестройки "Город Эн" вышел небольшой книжечкой в серии "Забытая книга" (серия эта исчезла после распада СССР). Наиболее полно художественная проза Добычина затем была представлена в сборнике "Расколдованный круг" (1990), изданном в Ленинграде. Из последних изданий, вышедших во многом благодаря В. Бахтину в издательстве журнала "Звезда", следует отметить "Писатель Леонид Добычин. Воспоминания. Статьи. Письма" (1996) и Полное собрание сочинений (1999). Однако их тиражи более чем на порядок ниже тиражей времен перестройки. В предисловии к книге Добычина, изданной в 1988 г. в ФРГ Каверин писал: " В середине двадцатых...
Входимость: 1. Размер: 7кб.
Часть текста: По настоянию матери сыновья определяются в Тифлисский кадетский корпус, в котором Михаил проучился с 1900 по 1908 год. После окончания кадетского корпуса Михаил приходит к мысли, что карьера военного не для него, и уезжает в Петербург, где становится студентом юридического факультета Императорского университета. В 1912 году он вынужден оставить Петербургский университет и перебраться в Москву для продолжения образования. В 1913 году он заканчивает Московский университет с дипломом правоведа и возвращается в Петербург, где поступает на службу в Канцелярию государственного контроля. Первые литературные опыты Михаила Ковалева приходятся на годы обучения в кадетском корпусе. Именно тогда, в 1904 году, рождаются первые стихи, которые он читает своим друзьям. В 1909 году появляется его первая публикация в коллективном "Студенческом сборнике", вышедшем в Вышнем Волочке, - стихотворение "Наши дни" (подписано: М. Ковалев). Два года спустя начинающий литератор решился показать свои стихи и прозу А. Блоку, придя к нему домой как раз в день его рождения, - и получил неблагоприятный отзыв. Следующие два стихотворения были опубликованы в 1912 году в большевистской газете "Звезда". Вскоре Михаил, вместе с В. Шершеневичем, К. Олимповым, Василиском Гнедовым и другими, вошел в группу эгофутуристов и стал часто печататься в альманахах и сборниках, выпускавшимися издательствами "Петербургский глашатай", "Центрифуга", "Мезонин поэзии". В 1913 году выходит его первая книга стихов "Самосожжение" (Откровения)" Кн. 1. Лист 1. Михаил Ковалев становится Рюриком Ивневым. Сам поэт говорил, что этот псевдоним родился во сне, буквально за день до запуска в тираж "Самосожжения". Книга не осталась незамеченной. Молодой поэт ...
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Часть текста: стихов. Листы его заполнены узенькими вертикальными столбцами затейливых знаков, страницы помечены в обратном порядке - от конца к началу. И только знакомые фотографии говорят, что автор томика, впервые появившегося в книжных магазинах японской столицы Токио в один из февральских дней 1930 года, - русский поэт Сергей Есенин. Об этом же говорят и заглавные иероглифы на обложке "Собрание стихотворений Есенина. Книга вторая избранных советских поэтов". Первой была книга Владимира Маяковского Краткое вступление "От переводчика" начинается фразой: "Сергей Есенин является одним из выдающихся поэтов Советской России". В книгу вошли многие лирические стихи и "маленькие поэмы". Японский читатель смог познакомиться с такими замечательными ранними стихами Есенина, как "Край любимый! Сердцу снятся...", "Топи да болота...", "Черная, потом пропахшая выть...", "Песнь о собаке". Послеоктябрьская поэзия Есенина была представлена стихами: "Я по первому снегу бреду...", "Не жалею, не зову, не плачу...", "Мелколесье. Степь и дали...", "Дорогая, сядем рядом...", "Цветы мне говорят - прощай...", "Возвращение на родину", "Русь советская", "Русь уходящая". Произведения подлинно национального художника волнуют и влекут к себе не только его соотечественников, они вызывают горячий отклик в умах и сердцах людей других стран и наций По справедливому замечанию М. Горького, подлинный поэт всегда эхо мира, а не только нянька своей души. Во многих европейских странах читатель познакомился ( произведениями Есенина еще при жизни поэта. К моменту. когда в далекой Японии вышел томик Есенина, его стихи уже были известны в Париже и Риме, Варшаве и Праге, Софии и Брюсселе, Нью-Йорке и Мадриде, Лондоне и Берлине. В двадцатых - тридцатых годах стихотворения поэта печатались в журналах, альманахах, газетах в переводах на английский, немецкий,...
Входимость: 1. Размер: 37кб.
Часть текста: всей этой необъятной груде лжи, его бы обсудить подробно, с привлечением разных мыслящих и знающих людей.... Вот и приходишь к выводу, что это пишется для денег, за это платят. Козьма Прутков когда-то заметил: "Перо, пишущее для денег, смело уподоблю шарманке в руках скитающегося иностранца". Вот и крутят "иностранцы в своей стране" все ту же унылую шарманку о "самоубийстве" поэта. В качестве примера можно взять журнал "Огонек", не во всем же только "Комсомолку", "Известия" и т.п. винить. С самого своего основания журнал всегда был сугубо конформистским, с легким налетом вольнодумства для отвода глаз. Его первый редактор ставил на всесильного тогда Троцкого, воспевал его, но потом пришлось перестраиваться. И все равно не простили. В дальнейшем в журнале этот опыт постарались учесть, но обычно не могли удержаться, и радостно спешили хлопать по голенищу власть предержащим при очередной перестройке. "Угадать и угодить" - всегда был и есть негласный девиз этого журнала, как бы и кто его не восхвалял, и себя заодно. В таком же стиле в №41 за 2005 г. появилась заметка с двусмысленным названием "Добить Есенина!". Еще тогда подумалось, что этот бальзаковидный труженик пера знает, как делать карьеру на выбранном поприще. Для этого надо присоединиться к тем, кто хочет добить и заклеймить Есенина навсегда как "самоубийцу". И тогда будут новые должности, "толстую" книгу оценят премией, на телевидение начнут зазывать. А видя это, и другие будут рады стараться! И вот опять добивают Есенина, (никак не добьют!): приглашают "специалиста по самоубийствам". Так и пишут в № 51 за 2006 г.: "лучший эксперт в нашей стране по повешениям и удушениям" Евгений Мишин. И он безапелляционно заявляет: "В начале 90-х годов было выполнено несколько судебно-медицинских экспертиз экспертами высокой квалификации и доказано, что имело место самоубийство". Об этих "доказательствах" уже приходилось...
Входимость: 1. Размер: 20кб.
Часть текста: белое, и озеро, глядевшее в небо, тоже казалось белым; только у самого берега в воде качалась тень от ветлы да от избы Корнея Бударки. Иногда ветер подымал по песку целое облако пыли, обдавал ею воду и избу Корнея, а потом, когда утихал, из песка, чернея, торчали камни на выветренном месте; но от них тени не было. Корней Бударка ловил по спуску реки рыбу, а жена его Палага изо дня в день сидела на крылечке и смотрела то в ту ‹сторону, где,› чернея, торчали камни на выветренном ме‹сте, то› на молочное небо. Одинокая ветла под окошком роняла пух, вода еще тише обнимала берег, и не то от водяного зноя, не то оттого, что у нее самой во всем теле как бы переливалось молоко, Палага думала о муже, думала, как хорошо они проводили время, когда оба, прижавшись друг к другу, ночевали на сеновале, какие у него синие глаза, и вообще обо всем, что волновало ей кровь. Рыбаки уплывали вниз по реке с Петрова дня вплоть до зимних холодов. Палага считала дни, когда Корней должен был вернуться, молила св. Магдалину, чтобы скорей наставали холода, и чувствовала, что кровь в ней с каждым днем начинает закипать все больше и больше. Губы сделались красными, как калина, груди налились, и когда она, осторожно лаская себя, проводила по ним рукой, она чувствовала, что голова ее кружится, ноги трясутся, а щеки так и горят. Палага любила Корнея. Любила его здоровую грудь, руки, которыми он сгибал дуги, и особенно ей нравились его губы. Перебирая прошлое, Палага так сливалась с Корнеем мысленно, что даже чувствовала его горячее дыхание, теплую влагу губ, и тело ее начинало ныть еще сильнее, а то, что так было возможно, казалось ей преступлением. Она помнила, как она клялась Корнею, что хотя раз оборвешь, то уже без узла не натянешь, и все-таки, скрывая это внутри себя, металась из стороны в сторону, как связанная, и старалась найти выход. Опустив голову на колени, она смотрела, как за...

© 2000- NIV