Cлово "ЯДРО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  

Варианты слова: ЯДРА, ЯДЕР, ЯДРОМ

Входимость: 4.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 4. Размер: 57кб.
Часть текста: II как в тексте. Затем зачеркнуто: Пугачев . Номер строфы Номер варианта Вариант 381—384 I [Разве] Важно, что мертвый жив     Для нас Далее вписано: Пугачев , как в тексте, и монолог продолжен : Номер варианта Вариант II Важно, что мертвый Петр III Важно, что мертвые для нас IV Послушайте, разве это невозможно V Послушайте, это не важно, не важно VI Послушайте, это ж не важно, не важно,   Что мертвые не встают из могил?   Но зато нашу почву безвлажную   Этот слух словно плугом взрыл. V Послушайте, это ж не важно, не важно,   Что мертвые не встают из могил?   Зато нашу почву безвлажную   [Дикий] [Хриплый] Громкий слух словно плугом взрыл. VI как в тексте. После 384 зачеркнуто: Номер варианта Вариант I Замученн[ые]ое крестьянство II Все равно для [простой] [замученной] придавленной черни III Все равно для   [На‹шей›]   [Ваше‹й›]   Нашей придавленной черни   На   Нуж‹ен› IV Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг.   Крестьянству лишь нужен мститель,   Который сумел бы V Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг.   Крестьянству лишь нужен мститель,   За которым оно пошло б. VI Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг. Этот мертвый костлявый мститель Не от боли ль крестьянской возрос? Затем эти зачеркнутые строки обведены в рамку и отмечены на полях вставкой «См. 3 а » (ст. 385—396). Номер строфы Номер варианта Вариант 385—388 I Все, кого   II Все, кто чем-нибудь был недоволен   III Уж слышится благовест бунтов     [Под зловонный] [М]   IV Уже слышится благовест бунтов,     [И] Рев крестьян...
Входимость: 2. Размер: 35кб.
Часть текста: Яик, ты меня звал Стоном придавленной черни! Пучились в сердце жабьи глаза Грустящей в закат деревни. Только знаю я, что эти избы - Деревянные колокола, Голос их ветер хмарью съел. О, помоги же, степная мгла, Грозно свершить мой замысел! С т о р о ж Кто ты, странник? Что бродишь долом? Что тревожишь ты ночи гладь? Отчего, словно яблоко тяжелое, Виснет с шеи твоя голова? П у г а ч е в В солончаковое ваше место Я пришел из далеких стран, - Посмотреть на золото телесное, На родное золото славян. Слушай, отче! Расскажи мне нежно, Как живет здесь мудрый наш мужик? Так же ль он в полях своих прилежно Цедит молоко соломенное ржи? Так же ль здесь, сломав зари застенок, Гонится овес на водопой рысцой, И на грядках, от капусты пенных, Челноки ныряют огурцов? Так же ль мирен труд домохозяек, Слышен прялки ровный разговор? С т о р о ж Нет, прохожий! С этой жизнью Яик Раздружился с самых давних пор. С первых дней, как оборвались вожжи, С первых дней, как умер третий Петр, Над капустой, над овсом, над рожью Мы задаром проливаем пот. Нашу рыбу, соль и рынок, Чем сей край богат и рьян, Отдала Екатерина Под надзор своих дворян. И теперь по всем окраинам Стонет Русь от цепких лапищ. Воском жалоб сердце Каина К состраданью не окапишь. Всех связали, всех вневолили, С голоду хоть жри железо. И течет заря над полем С горла неба перерезанного. П у г а ч е в Невеселое ваше житье! Но скажи мне, скажи, Неужель в народе нет суровой хватки Вытащить из сапогов ножи И всадить их в барские лопатки? С т о р о ж Видел ли ты, Как коса в лугу скачет, Ртом железным перекусывая ноги трав? Оттого что стоит трава на корячках, Под себя коренья подобрав. И никуда ей, траве, не скрыться От горячих зубов косы, Потому что не может она, как птица, Оторваться от земли в синь. Так и мы! Вросли ногами крови в избы, Что нам первый...
Входимость: 1. Размер: 22кб.
Часть текста: на железнодорожные рельсы. Четырежды его находили пули "контры" (в июне 1918 г. киевские эсеры, мстя за предательство, тяжело ранили его в голову), дважды его резали ножом - было от чего стать психом. 25 октября 1920 года тот же авантюрный товарищ "взял на поруки" Есенина, тогда в очередной раз попавшего в подстроенный чекистами капкан. Не раз встречались они в кафе, где растерявший нервы тип иногда пугал знакомых расстрелом, заполняя на их глазах подлинные бланки ОГПУ. Читатель, конечно, уже догадался: речь идет о Якове Григорьевиче Блюмкине (1900-1929), известном чекисте-террористе, прославившемся убийством германского посла графа Мирбаха. Представим авантюриста подробнее. В своей "Краткой автобиографии" (2 ноября 1929 г.) Блюмкин рассказывает: "В 1908 г., восьми лет, я был отдан в бесплатное еврейское духовное начальное училище (1-ю Одесскую Талмуд-Тору). Училище я окончил в 1913 г. <...> 13 лет я был отдан в училище, в электротехническую мастерскую.<...> Подлинно каторжные горькие условия жизни ремесленного ученика у мелкого предпринимателя в эту эпоху настолько общеизвестны, что на них не стоит останавливаться. В связи с ними скажу лишь только то, что именно к этому периоду моей жизни относится появление во мне - полуюноше - классового чувства, в последствии облекшегося в революционное мировоззрение"[ 23 ]. Международный разбойник, он всегда оправдывал свои многочисленные кровавые похождения необходимостью "пролетарской борьбы". По сути же - один из "беспачпортных бродяг в человечестве", как когда-то метко аттестовал таких...
Входимость: 1. Размер: 50кб.
Часть текста: осеннюю грусть, журавлиную тоску сентября, древность наших вечеров, заунывность наших песен, печаль наших туманов, одиночество и забытость наших хат, солончаковую тоску, немоту синей шири. Русь Есенина в первых книгах его стихов - смиренная, дремотная, дремучая, застойная, кроткая, - Русь богомолок, колокольного звона, монастырей, иконная, кононная, Китежная. Правда, поэт знает и чувствует темноту этой Руси, он слышит звон кандалов Сибири, называет свою страну горевой, но вдохновляет его в "Радунице", в "Голубени" не это. Деревенский уклад, деревенский быт взяты поэтом исключительно с идиллической стороны. Каторга сельского подъяремного труда, непосильность, измызганность житья-бытья крестьянского, весь предреволюционный, накопленный веками социальный гнев, ненависть, злоба, мятежность деревни остались за пределами художественного восприятия поэта. Его деревня живет в нерушимом мире и в покое. Как будто нет ни помещика, ни кулака, ни урядника, ни лютой бедности. В хатах пахнет драченами, квасом, тихо ползают тараканы; "старый кот к махотке крадется на парное молоко", "из углов щенки кудлатые заползают в хомуты". В поле "вяжут девки косницы до пят", косари слушают сказы стариков. Сохнет рожь, не всходят овсы: нужен молебен. Все тихо грезит, все издавна отстоялось, прочно осело; ничто и никто не угрожает твердости этого уклада. От этой неподвижности хаты, овины, поля, речки, люди, животные кажутся погруженными в полусон, в полуявь. Даже такие "случаи", как набор рекрутов, не нарушают этой идиллии. Рекрута играют в ливенку, гоняются за девками, развеваются платки, звякают бусы. Сотники оповестили под окнами итти на войну. Безропотно, безответно, покорно собираются пахари класть животы свои на поле брани. Всеконечно, деревня далека была от этой безжалобности, беспечальности и кротости. Она пережила уже 1905 год, когда по помещичьим угодьям основательно погулял красный петух, и царская опричина в кровь и в смерть...
Входимость: 1. Размер: 13кб.
Часть текста: заслугой является то, что мы УЖЕ деклассированы. К деклассации естественно стремятся классы и социальные категории. Осознание класса есть только та лестница, по которой поднимаются к следующей фазе победного человечества: к единому классу . Есть деклассация в сторону другого класса — явление регрессивное; есть деклассация в сторону внеклассовости, базирующейся на более новых формах общества; эта деклассация — явление прогрессивное . Да, мы деклассированы потому, что мы уже прошли через период класса и классовой борьбы. 2 Аэроплан летит в воздушном пространстве, оторвавшись от земли. Земля нужна ему как точка, от которой он отталкивается. Без земли не было бы полета. Аналогия: искусству быт нужен только как отправная точка . Но заставьте искусство валандаться в быте, и вы получите прекрасный аэроплан, который перевозит по земле (некоторые зовут его трамваем). 3 Поспешным шагом создается новое «красное эстетизирование». Маркизы, пастушки, свирели — каноны сентиментальной эпохи. Машины и сумбур — эстетические привычки буржуазно-футуристической эпохи. Серп, молот, мы, толпа, красный, баррикады — такие же атрибуты красного эстетизирования . Примета зловещая. Фабрикаты штампа. Об аэропланах легко писать теперь, надо об них было писать до изобретения. Легко сейчас воспевать серп и молот. Надо было до революции. Эстетизирование не в том, что воспевать (красивость маркизы не более эстетична, чем красивость баррикад); эстетизирование в том, что...

© 2000- NIV