Cлово "ДВАДЦАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N O P Q R S T U V W X Y
Поиск  
Входимость: 21.
Входимость: 12.
Входимость: 9.
Входимость: 9.
Входимость: 8.
Входимость: 7.
Входимость: 6.
Входимость: 5.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
Входимость: 3.
13. Яр
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 2.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 21. Размер: 57кб.
Часть текста: давно в м‹огиле?›   II как в тексте. Затем зачеркнуто: Пугачев . Номер строфы Номер варианта Вариант 381—384 I [Разве] Важно, что мертвый жив     Для нас Далее вписано: Пугачев , как в тексте, и монолог продолжен : Номер варианта Вариант II Важно, что мертвый Петр III Важно, что мертвые для нас IV Послушайте, разве это невозможно V Послушайте, это не важно, не важно VI Послушайте, это ж не важно, не важно,   Что мертвые не встают из могил?   Но зато нашу почву безвлажную   Этот слух словно плугом взрыл. V Послушайте, это ж не важно, не важно,   Что мертвые не встают из могил?   Зато нашу почву безвлажную   [Дикий] [Хриплый] Громкий слух словно плугом взрыл. VI как в тексте. После 384 зачеркнуто: Номер варианта Вариант I Замученн[ые]ое крестьянство II Все равно для [простой] [замученной] придавленной черни III Все равно для   [На‹шей›]   [Ваше‹й›]   Нашей придавленной черни   На   Нуж‹ен› IV Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг.   Крестьянству лишь нужен мститель,   Который сумел бы V Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг.   Крестьянству лишь нужен мститель,   За которым оно пошло б. VI Осветите, осветите, осветите   Фонарями глаз свой мозг. Этот мертвый костлявый мститель Не от боли ль крестьянской возрос? Затем эти зачеркнутые строки обведены в рамку и отмечены на полях вставкой «См. 3 а » (ст. 385—396). Номер строфы Номер варианта Вариант 385—388 I Все, кого   II Все, кто чем-нибудь был недоволен   III Уж слышится благовест бунтов     [Под зловонный] [М]   IV Уже слышится благовест бунтов,     [И] Рев крестьян оглашает зенит,     Облаков [ск] тяж‹елый›   V Уже слышится благовест бунтов,     Рев крестьян оглашает зенит,     И...
Входимость: 12. Размер: 31кб.
Часть текста: вероятно, знал, что одной из самых «знаменитых» одиночек Шлиссельбурга была двадцать шестая. В камере № 26 сидели Н. А. Морозов и Ф. Н. Петров. Номер одиночки считался также номером заключенного в ней узника. «Не шуми, двадцать шестой!», «Выходи, двадцать шестой!» — покрикивали на меня надзиратели, — вспоминал Ф. Н. Петров (сб. «На каторжном острове: Дневники, письма и воспоминания политкаторжан „нового Шлиссельбурга“ (1907—1917 гг.)», Л., 1967, с. 21). «Баллада о двадцати шести» была создана в сентябре и 22 сентября напечатана в Бак. раб. Но уже в конце августа поэме о «клокочущем пятом годе» и политкаторжанах Шлиссельбурга было дано иное название: «36». В письме к О. М. Бескину, написанном 1 сентября 1924 г., Есенин назвал ее «балладой „36“», а рукой неустановленного лица (скорее всего, работником редакции, где имелся автограф этого произведения под названием «26. Баллада») карандашом «2» исправлено на...
Входимость: 9. Размер: 96кб.
Часть текста: Береги огонь (1919–1920) Я все о том же. Все в котомке Воспоминаний горький хлеб. Белый и «зеленые» Итак, наша молодежная группа при Союзе поэтов оформлена. Назвались «Зеленой мастерской». «Сейчас, – поясняет Яков Полонский, – иначе нельзя: куда-нибудь в Малаховку и тo не проедешь. А тут – выписал командировку, пришлепнул печать и езжай хоть в Кемь!» В группе, кроме самого Полонского, студента-медика, трогательно влюбленного в поэзию (он и сам пишет стихи, даже выпустил в свет сборничек «Вино волос»), числятся: молчаливый и зябкий Захар Хацревин (для меня он брат двух прехорошеньких девочек-малышек, учившихся, как и я, в гимназии Н. П. Хвостовой), талантливая Наталья Кугушева (в прошлом княжна Кугушева) – горбатенькая, с красивым лицом, длинными стройными ногами (они показывали, какой ее задумала природа), синими печальными глазами и чуть приглушенным чарующим голосом. Через четыре года она выйдет замуж за прозаика из «Кузницы» Михаила Сивачева (кузнец и княжна!). А в 1957 году я с горечью узнаю, что...
Входимость: 9. Размер: 29кб.
Часть текста: продержалась не очень долго. Не сохранилась она и в памяти театрального зрителя, не то что ее младшая соперница «Принцесса Турандот» (о той даже частушки слагались). Может быть, как раз потому, что представляла собой не более как «театральное зрелище»? Непреклонная Осень двадцатого года. А где происходил тот вечер, не скажу: в Большом ли зале консерватории? В Колонном ли зале? Только не в Политехническом – это помню твердо. Есенин читает новые поэмы – «Сорокоуст», «Исповедь хулигана». Я в задних рядах – пришла, как всегда, поздновато. На эстраде слева сидят тесной стайкой радостные и гордые этой честью друзья поэта, все больше девушки: Бениславская с подругами и… и какая-то совсем новая фигура – немолодая женщина, темноволосая. Сидит очень прямо, руки на коленях, как у каменного Рамсеса, ни тени улыбки на длинном лице… «Классная дама», назвала я мысленно незнакомку. В перерыве справляюсь о ней у Сусанны Map. – Пожилая? Где? – Вторая справа от Гали Бениславской. Сусанна смеется. Издалека она и впрямь смотрится пожилой. Нет, это совсем молоденькая девушка. Из Харькова. Отчаянно...
Входимость: 8. Размер: 20кб.
Часть текста: всех просвещенных странах мира, было снесено. Исчез, вернее, - "погиб" немой свидетель случившейся здесь в конце декабря 1925 года трагедии, от которой вздрогнули все истинные ревнители русской культуры. Здесь, как настойчиво-назойливо подчеркивали почти все наши газеты тех лет, ушел из жизни Сергей Есенин, последний русский национальный поэт (официально было объявлено: несчастный, недавний пациент клиники для душевнобольных, злоупотреблявший алкоголем скандалист, растративший свой талант на кабаки и девиц сомнительного поведения, повесился. От тоски, заблуждений, одиночества и т.п.). За двумя-тремя исключениями, ни слова правды не прозвучало тогда в печати. Особняк тот находился в самом центре Ленинграда и глядел окнами на Исаакиевский собор. Назывался он "Англетер", так как до 1924 года в нем располагалась консульская английская миссия. Когда отношения большевистской власти с правительством Великобритании накалились чрезвычайно, "Англетер", по моде тех лет, переименовали в "Интернационал" (в октябре 1925 г. прежнее название вернулось). В гостинице проживали заметные партийно-советские чины, красные командиры различных рангов, деятели культуры и прочие видные товарищи. Преобладали тайные и явные сотрудники ОГПУ. Не случайно многие сведений о себе, кроме фамилии, имени и отчества, не давали. Как мы ниже увидим, дом этот был строго режимным объектом. Посторонние люди сюда не допускались - слишком уж казенно-ответственный адрес (проспект Майорова, бывший Вознесенский, д. № 10/24): неподалеку Ленсовет, буквально рядом - "Астория", где обитали именитые "пламенные революционеры", различные номенклатурные лица районного, городского и...

© 2000- NIV