Наши партнеры
Zolushka-yar.ru - Выгодный клининговый сервис услуг. клининговые услуги верные цены на все услуги клининга.

Песнь о великом походе (примечания)

Поэма
Примечания
Варианты

  1. Заглавие «Песнь о великом походе» содержит обозначение литературного жанра и обладает историко-терминологическим статусом — с обозначением передвижения войск с целью развертывания военных действий (ср. Петровские походы и «Ледяной» поход 1918 г.); ориентировано на фольклорный жанр солдатской песни (с ее воинской тематикой и походно маршевым звучанием) и направлено на восприятие произведения как литературного аналога народно-музыкального текста, соприкасающегося с былинами, историческами песнями, похоронными плачами и частушками.

    Заглавие перекликается с древнерусским названием «Слово о полку Игореве» и повторяет черновое (более расширенное) есенинское наименование другой поэмы — «Поэма о великом походе Емельяна Пугачева».

  2. Песнь о великом походе (с. 116) — З. Вост., 1924, 14 сент., № 677; журн. «Октябрь», М., 1924, № 3 ‹сент.-окт.›, с. 149—155; журн. «Звезда», Л., 1924, № 5 ‹ноябр.›, с. 5—18; Р. сов. ‹дек. 1924›; Есенин Сергей. Песнь о великом походе, М.—Л., 1925.

    Печатается по наб. экз. (вырезка кн. «Песнь о великом походе») с исправлениями по всем другим источникам ст. 183 «Человечий язык» вместо «Человеческий язык»; ст. 268—269 «Ни ногатой вас не взять, / Ни рязанами» вместо «Ни ноготой вас не взять, / Ни рязанами»; ст. 284 «Ну и как же тут злобу» вместо «Ну и как же ту злобу»; ст. 345 «Не вожак, а соцкий» вместо «Не вожак, а сотский», ст. 403 «Без огней не спит» вместо «Без огня не спит» и ст. 525 «На заре, заре» вместо «На заре, на заре». Пунктуация и графическое деление текста уточнено по авторским пометам в списке В. И. Эрлиха. В наб. экз., корректуре и Собр. ст. поэма не датирована. Датируется по черновому автографу, списку, выполненному В. И. Эрлихом, и авторизованным публикациям: «Июль, 1924 г. Ленинград».

    Известно два рукописных источника.

    Черновой автограф с приложением фотокопии оборота 12-го листа, без заглавия, дата — «Июль 924» (ИМЛИ). Композиционно при помощи отбивки звездочками текст поэмы разделен на две части (два сказа), выполненные разновременно. Концовка каждого сказа (10 ст.) также выделена звездочками. Первая часть, повествующая о Петре (ст. 1—211 и 212—231), выполнена простым карандашом. Вторая, о современности, начата с новой страницы — ст. 232—544 — чернилами и ст. 545—572 — заключение — химическим карандашом.

    Автограф написан на квартире В. И. Эрлиха в Ленинграде в июле 1924 г. (Восп., 2, 324).

    Вольф Иосифович Эрлих (1902—1937) — поэт, участник литературной группы ленинградских поэтов «Воинствующий орден имажинистов» (см. т. 7, кн. 1 наст. изд.). Есенин часто встречался с ним во время последних приездов в Ленинград. Эрлих также бывал у поэта в Москве и не раз выполнял его издательские поручения. Именно к Эрлиху обратился Есенин с просьбой подыскать квартиру в Ленинграде в декабре 1925 г. и ему же, судя по воспоминаниям современников, передал свое последнее из записанных стихотворений «До свиданья, друг мой, до свиданья...» (см. т. 4, с. 244 наст. изд.).

    Уезжая на Кавказ 3 сентября 1924 г., Есенин поручил В. И. Эрлиху хлопоты по изданию «Песни о великом походе» в ленинградском отделении Госиздата и оставил у него черновой автограф. Об этом имеются свидетельство В. И. Эрлиха и пометы М. М. Шкапской в ее альбоме (РГАЛИ, ф. М. М. Шкапской). В. И. Эрлих писал в книге «Право на песнь» (1930), вспоминая дни, проведенные с Есениным летом 1924 г.: «С 4 сентября я в Ленинграде. Один. Что у меня осталось от Есенина? — Красный шелковый бант, которым он перевязывал кисть левой руки да черновик „Песни о великом походе“» (Восп., 2, 338). Дальнейшую судьбу автографа поясняют две записи М. М. Шкапской в ее альбоме, сделанные рядом с местом, где был вклеен автограф Есенина, а затем вырезка из газеты «Правда» с текстом письма Л. Д. Троцкого, оглашенного на вечере памяти Есенина 25/V 25: «Рукопись „Песни о великом походе“ Есенина — подарил Эрлих в хороший зимний дружеский вечер; 9/Х 26 г.: Рукопись отдана Соне Толстой для музея. Теперь ее заменит письмо Троцкого».

    Сравнение текста чернового автографа «Песни о великом походе» с текстом, опубликованным в «Звезде», говорит о том, что до конца июля Есенин существенно переработал текст. Кроме изменений, зафиксированных в разделе «Варианты», появилось также композиционное членение текста отбивкой «звездочками» на 16 частей-главок, которыми отмечалась смена тем, эпизодов, персонажей, их диалога или обращения рассказчика к слушателям. В публикации было допущено (скорее всего, по вине корректора) явное нарушение авторской графики после строк 297, 337, 485 (см. журн. «Звезда», Л., 1924, № 5 ‹нояб.›, с. 11, 12, 16, а также опечатки в ст. 67, 203, 211, 234, 260 и др.).

    Вторым рукописным источником текста является список, выполненный В. И. Эрлихом, карандашом, 21 л. Дата «Июль 1924 г. Ленинград» — рукой В. И. Эрлиха. Авторская правка — карандашом и красными чернилами, подпись — карандашом (ГЛМ). Судя по воспоминаниям А. А. Берзинь в записи В. Г. Белоусова, этот список выполнен в первой половине августа 1924 г. (1 августа Есенин с Эрлихом вернулись из Ленинграда в Москву): «Ко мне приехали Есенин и Эрлих. Есенин читал только что написанную им „Песнь о великом походе“. Когда поэт окончил чтение, я сделала ему предложение — опубликовать „Песнь“ в журнале „Октябрь“. Против ожидания, он тут же согласился. Тогда, по моей просьбе, Эрлих сел к столу, чтобы написать поэму для журнала. У него была хорошая память. Не вставая с места, он всю поэму без единой, кажется, помарки тут же и записал. Есенин проверил, внес несколько поправок и подписал.

    После их ухода я велела перепечатать рукопись на машинке, а затем передала ее в редакцию „Октября“» (Хроника, 2, 136).

    Обстоятельства исполнения списка, изложенные А. А. Берзинь, подтверждаются следующим:

    — временем пребывания В. И. Эрлиха с Есениным в Москве в первой половине августа (в середине августа Эрлих сопровождал Есенина, ехавшего в Константиново, до станции Дивово, а сам поехал дальше до Симбирска (Восп., 2, 338);

    — содержанием и временем написания писем издательского работника В. И. Вольпина, а также И. Вардина и А. А. Берзинь Есенину;

    — характером правки В. И. Эрлихом собственного списка;

    — авторской правкой ошибок и неточностей текста.

    18 августа Есенину было отправлено в Константиново с его сестрой Е. А. Есениной три письма. В каждом речь шла о поэме «Песнь о великом походе». Все авторы писем держали перед собой текст есенинской поэмы. В. И. Вольпин писал: «Случайно встретил Вашу милую „есенинскую“ сестру в Госиздате и, пользуясь ее любезностью, посылаю Вам несколько строк... ‹...›. Случайно прочитал Вашу „Песнь о великом походе“» (Письма, 245). Будучи в Госиздате, В. И. Вольпин мог ознакомиться с поэмой Есенина там или в редакции журнала «Октябрь». Письмо И. Вардина, в котором он сообщает: «Третий раз прочитал Вашу последнюю вещь», — и подробно анализирует ее текст, а также записка А. А. Берзинь с просьбой исправить поэму (Письма, 243—244) свидетельствуют о том, что поэма (скорее всего, в машинописных копиях, сделанных со списка В. И. Эрлиха) находилась в журнале «Октябрь» и Госиздате.

    Характер исполнения списка В. И. Эрлиха, ошибки, допущенные и исправленные им самим, соответствуют свидетельству А. А. Берзинь о том, что список делался по памяти. Например, ст. 69 Эрлих начал писать: «Повстречал их», не дописал, зачеркнул и записал верно: «Выходил тут царь». После ст. 299 были пропущены две строки, но затем вставлены: «Не поймет никто // Отколь гуд идет». Скорее всего, подобная ошибка памяти имела место также при записи текста на страницах 15—16. В результате появилась дополнительная страница 15а, а страница 16 оказалась неполной. На странице 18 слева на полях после ст. 524 написано четверостишие и знак вноски:

    На заре заре
    В дождевой крутень
    Свистом ядерным
    Мы сушили день.

    Все остальные ошибки и неточности текста исправил сам Есенин. Он проверил и поправил текст дважды, чему соответствуют два слоя правки. Правка, выполненная карандашом (а также подпись под списком), была сделана, вероятнее всего, сразу после записи текста В. И. Эрлихом. Было внесено пять поправок. На странице 1 (ст. 15): «А второй о том» — «о том» зачеркнуто, написано «про то». На странице 5 (ст. 132—133): «Кто ж блюсти теперь // Станет Питер град?» — «блюсти теперь» зачеркнуто, написано «теперь блюсти» и вместо «Станет» — «Будет». После ст. 165 (страница 6) справа на полях написано четверостишие и знак вноски:

    Мы сгребем дворян
    Да по плеши им
    На фонарных столбах
    Перевешаем.

    Затем эти же строки зачеркнуты. На 8 странице в ст. 232 «Ой гуляй душа» — «Ой гуляй» зачеркнуто и написано «Веселись».

    В тексте присутствует единственная поправка синим карандашом в ст. 202, вероятно, сделанная третьим лицом. Исправлена описка Эрлиха — зачеркнуто слово «царям», написанное дважды.

    Остальная правка проведена Есениным красными чернилами при вторичной очень внимательной проверке рукописи Эрлиха. Есенин вписывает еще два пропущенных четверостишия:

    ст. 142—145

    Оттого подчас
    Обступая град
    Мертвецы встают
    В строевой парад.

    ст. 240—243

    Ни за Троцкого
    Ни за Ленина
    За донского казака
    За Каледина.

    Кроме того, Есенин зачеркнул неверно записанные Эрлихом слова и вписал свой текст — ст. 17: «Вы послушайте» вместо «Ты послушай Русь»; ст. 31 «Уж и как у нас ребята» вместо «Как у нас ребята» и т. д., исправлена 21 строка.

    Красными чернилами поэт тщательно отметил дополнительные отбивки частей «звездочками» (всего 27 частей) и смысловые знаки препинания, обвел слова и буквы, нечетко написанные Эрлихом, исправил грамматическую ошибку: слово «чесной» исправил на «честной». На неполной странице 16 сделал помету: «См. стр. 17». Эту правку Есенина можно расценивать как подготовку текста для публикации.

    Значительное отличие списка «Песни о великом походе», выполненного Эрлихом, от текста, опубликованного в «Звезде», говорит о том, что Есенин еще раз переработал текст поэмы до поездки в Константиново, т. е. до 14 августа 1924 г.

    Перед отъездом на Кавказ Есенин внес в текст поэмы, публикуемый в журнале «Октябрь», новые изменения: ст. 336 «Говорит Каледин» исправил на «Говорит Краснов»; ст. 566 «Да любуется» исправил на «И дивуется»; заключительную часть поэмы после ст. 568 дополнил четырьмя строками, которых не было ни в журнале «Звезда», ни в черновом автографе:

    На кумачный цвет
    Нами вспененный
    Супротив всех бар
    Знаком Ленина.

    (См. варианты, с. 391)

    В публикации журнала «Октябрь» было принято двоякое композиционное деление текста — «звездочками» и цифрами: цифровое обозначение двенадцати глав, каждая из которых, кроме второй, четвертой и двенадцатой, имела внутреннюю разбивку «звездочками». В более поздних авторских публикациях такое обозначение не воспроизводилось. Утверждать, является ли оно авторским, мы не можем, тем более, что в тексте «Октября» имеются опечатки и искажения (в ст. 133, 260, 268, 363, 471). Тщательно проставленные Есениным красными чернилами в списке В. И. Эрлиха знаки препинания при публикации в «Октябре» учтены не были. Наиболее полно, но не вполне идентично со списком В. И. Эрлиха авторские знаки препинания и графика воспроизведены в отдельном издании поэмы (М., Госиздат, 1925, вышла в свет марте) с обложкой и иллюстрациями художника Исидора Ароновича Француза (1896—1991). Это объясняется тем, что Есенин оставил рукопись поэмы, выполненную В. И. Эрлихом, А. А. Берзинь, которая работала редактором отдела массовой литературы Госиздата, для того, чтобы сделанные им исправления учли при издании. Об этом А. А. Берзинь писала в воспоминаниях: «У меня хранились его ‹Есенина› две рукописи: „Песнь о великом походе“ и „Двадцать шесть“. Я сдала их Софье Андреевне Толстой в Музей, боясь потерять то, что принадлежало ему, Сергею» (Берзинь А. А. Воспоминания о Есенине. Машинопись — ГЛМ. Машинопись и рукопись — РГАЛИ, ф. Б. Ясенского).

    Публикуя поэму в З. Вост., Есенин вновь отредактировал текст: третий раз исправил ст. 336 и 566. Имена Каледина и Краснова заменил Корниловым; «Грозно хмурится» вместо «И дивуется» (в черновом автографе и «Звезде» было «И любуется»); соответственно исключил четверостишие, добавленное в текст публикации поэмы в «Октябре» (см. выше, с. 586), а также изменил ст. 353 «Ветер синь-студеный» вместо «Ветер полуденный». Значение автографического источника окончательной редакции текста имеют поправки к поэме в письме Г. А. Бениславской В. И. Эрлиху от 13 ноября 1924 г., где по З. Вост. они зафиксированы по просьбе Есенина (Письма, 342).

    Интерес Есенина к времени петровских реформ и фигуре Петра Первого, популярной в литературе 20-х гг., проявился еще в работе над «Инонией» (1918; см. т. 2 наст. изд., с. 223, раздел «Варианты») и в „Стране Негодяев“ (сцена «Глаза Петра Великого» в наст. т.). Замысел «Песни о великом походе» возник весной 1924 г. в Ленинграде (см. воспоминания И. М. Майского, бывшего в ту пору редактором «Звезды», в его кн. «Б. Шоу и другие: Воспоминания». М., 1967, с. 192).

    В конце мая — начале июня 1924 г. Есенин ездил в Константиново и, как вспоминал Ю. Н. Либединский, беседовал с отцом о советской власти: «Вот раньше, когда, бывало, я приезжал в деревню, то орал отцу, что я большевик, случалось, обзывал его кулаком, — так, больше из задора... А теперь приехал, что-то ворчу насчет политики: то неладно, это не так... А отец мне вдруг отвечает: „Нет, сынок, эта власть нам очень подходящая, вполне даже подходящая...“ Ты знаешь, чтобы из него такие слова вывернуть, большое дело надо было сделать. А все Ленин!

    Знал, какое слово надо было сказать деревне, чтобы она сдвинулась. Что за сила в нем, а?» (Восп., 2, 151).

    Приехав в июне 1924 г. в Ленинград, Есенин делился с поэтом В. Эрлихом своими творческими планами:

    «Вот я поэму буду писать. Замеча-а-тельную поэму! Лучше „Пугачева“!

    — Ого! А о чем?

    — Как тебе сказать? „Песнь о великом походе“ будет называться. Немного былины, немного песни, но главное не то! Гвоздь в том, что я из Петра большевика сделаю! Не веришь? Ей-богу, сделаю!» (Восп., 2, 323—324). О напряженной работе над поэмой в июле 1924 г. в Ленинграде В. И. Эрлих вспоминал: «До двенадцати — работает, не вылезая из кабинета („Песнь о великом походе“)» (Восп., 2, 324). Г. А. Бениславской из Ленинграда 15 июля 1924 г. Есенин писал: «Я очень сейчас занят. Работаю вовсю, как будто тороплюсь, чтоб поспеть».

    Первая редакция поэмы была закончена Есениным в июле в Ленинграде. И. М. Майский вспоминал: «...Есенин, ‹...› появился в редакции и несколько торжественно протянул довольно толстую рукопись. Я развернул и прочитал в заголовке „Песнь о великом походе“. Есенин начинал свой сказ с Петра Великого, эпоха которого, видимо, представлялась ему созвучной событиям гражданской войны и интервенции. ‹...› Поэма Есенина мне очень понравилась, и я сразу же сказал:

    — Пойдет в ближайшем номере» (в его кн. «Б. Шоу и другие», с. 193).

    Публикация в «Звезде», «Октябре» и З. Вост. имеет сложную историю. В статье «Письма к Сергею Есенину» В. А. Вдовин установил, что «первая публикация поэмы в „Заре Востока“ оказалась ее последней авторской редакцией, а последняя по времени выхода в свет публикация „Песни о великом походе“ в журнале „Звезда“ — ее первой редакцией» (ВЛ., 1977, № 6, июнь, с. 236—246).

    Изучение автографических, мемуарных и эпистолярных источников позволяет уточнить обстоятельства ее публикации.

    Первая редакция поэмы была сдана в журнал «Звезда» в июле 1924 г. Тогда же Есенин условился с ленинградским отделением Госиздата об ее издании отдельной книгой. В связи с доработкой произведения Есенин написал 14 августа 1924 г. Е. Я. Белицкому, сотруднику Ленинградского отделения Госиздата: «Я помню, Вы в Ленинграде благосклонно обещали мне: распорядиться выслать причитающийся гонорар или аванс за мою поэму.

    Час моего финансового падения настал, и я обращаюсь к Вам с велией ‹так!› просьбой выслать мне из тех 184 рублей ‹так!›, что найдете возможным.

    При сем я попросил бы Вас передать Майскому, чтоб он обождал печатать поэму до моего приезда, так как я ее еще значительно переделал». На письме Есенина имеется помета Е. Я. Белицкого: «Тов. Пресман. Сообщите мне по тел., сколько следует Есенину ‹далее зачеркнуто: „Поговорите с Майским“›. Е. Б. 18 VIII». По-видимому, Е. Я. Белицкий является автором письма, отправленного Есенину 18 сентября 1924 г.: «Дорогой Есенин! В чем дело с твоей поэмой? Почему ты не хочешь печатать ее в „Звезде“? Если дело в измененной редакции — так не будешь ли добр прислать ее? „Звезда“ намеревается пустить ее в октябрьской книге. Если в течение ближайших дней я не получу от тебя никаких новых известий, я сдам поэму в набор. Майский настаивает на этом» (цит. по письму Г. А. Бениславской к В. И. Эрлиху от 13 ноября 1924 г. — Письма, 341).

    Письмо из журнала «Звезда» Есенин своевременно не получил, так как был в это время на Кавказе. В письме, отправленном поэту в декабре (датируется по содержанию между 10 и 12 дек.), Г. А. Бениславская сообщала: «Майский, несмотря на переданное Эрлихом запрещение печатать „Песнь“, все же напечатал отрывок. ‹Бениславская ошибается. В „Звезде“ поэма опубликована полностью› ‹...› Я, видите ли, получила в октябре письмо на Ваше имя из „Красной звезды“ — спрашивают, почему Вы не хотите печатать „поэмы“ (не указывая, какой). Я об этом написала Вам (не знаю, получили ли Вы это?), а сама решила, что речь идет о „36“, вернее, не догадалась, что это о „Песни“.

    А „Красная звезда“, не получив ответа, взяла и напечатала. Теперь это все выяснено. Письмо „Красной звезды“, как доказательство, у меня есть» (Письма, 257). 13 ноября 1924 г. эту ситуацию Бениславская несколько иначе разъяснила Эрлиху:

    «С „Песнью“ вышло недоразумение, и не из приятных: С. А. дал ее в журнал „Октябрь“, они поместили в № 3, а потом выяснилось, что она напечатана в петербургской „Звезде“. „Октябрь“ рвет и мечет. А сегодня я нашла в письмах, полученных на имя С. А. после его отъезда, письмо из „Звезды“... ‹...›. Письмо помечено: 18 сентября.

    Теперь мне ясно, что С. А. именно поэтому и не хотел ее печатать, что сдал в „Октябрь“. Не знаете ли, каким образом она была сдана в „Звезду“ и через кого он сообщал туда, чтобы „Звезда“ не печатала ее? Если не трудно выяснить все это, напишите подробно об этом мне. Надо растолковать „Октябрю“» (Письма, 341).

    В результате журнал «Звезда», вышедший в свет позже «Октября» и З. Вост., где также была напечатана «Песнь о великом походе», опубликовал первую редакцию поэмы.

    Не получив ответа от Е. Я. Белицкого, Есенин 1 сентября послал письмо О. М. Бескину, заместителю директора Ленинградского отделения Госиздата: «Я посылал письмо Белицкому и просил прислать мне денег из причитающейся мне суммы в 284 ‹так!› рубля, о которой мы условились с ним устно.

    Книгу, по-моему, так выпускать не годится. Уж очень получается какая-то фронтовая брошюра. Посылаю для присоединения к ней балладу „26“. О ней мы с Ионовым говорили уже.

    Потом лучше бы всего было соединить и последние мои стихи вместе с этой книгой. Это будет значительно и весче, чем в таком виде».

    С просьбой помочь в издании поэмы в Ленинграде Есенин обратился также к В. И. Эрлиху, который в ответ телеграфировал: «Отдельно не выйдет тчк Две поэмы или сборник не знаю Ионов послезавтра — Вова» (Письма, 248). В письме от 9 сентября Эрлих уточнил вопрос об издании поэмы в Ленинграде: «Дело в следующем: с Б‹ескиным› я кончил в первый же день, но приехал И‹онов› и заупрямился. Полагаю — ненадолго. Окончательный разговор в среду. В худшем случае он будет ждать твоего приезда» (Письма, 248).

    17 сентября Есенин спрашивал сестру, Е. А. Есенину: «Получила ли ты деньги и устроил ли Эрлих то, о чем мы с ним говорили. ‹...› Эрлиху напиши письмо и пришли мне его адрес. Я второпях забыл его». В середине сентября Е. А. Есенина писала брату, что получила от Эрлиха 100 р. — аванс за предполагавшееся в Ленинграде издание поэмы (письмо не было отправлено. Письма, 249). 17 сентября Есенин сообщал Г. А. Бениславской: «„Песнь о великом походе“ исправлена. Дайте Анне Абрамовне и перешлите Эрлиху для Госиздата. Там пусть издадут „36“ и ее вместе».

    Хлопоты по изданию поэм в Ленинградском отделении Госиздата продолжались до начала 1925 г. В письме Бениславской к Эрлиху от 13 ноября 1924 г. содержится следующее: «Прислал исправленную „Песнь о великом походе“. Просит поправки переслать Вам для Госиздата. „Пусть там издадут „36“ и ее вместе“. Нарочно привожу его фразу дословно, так как не знаю, где эти вещи, вернее, куда сданы. ‹...›

    Кроме того, если эта „Песнь о великом походе“ сдана в Госиздат, то не пускайте ее в печать самостоятельно, так как отдельно она издается здесь Госиздатом. Пустите ее, как С. А. пишет, вместе с „36“ (он название „26“ изменил на „36“ и в заглавии, и в тексте), если это удобно; чтобы не вышло такой же истории, как с „Октябрем“ и „Звездой“, — одновременно и там и тут напечатают» (Письма, 341).

    В письме Есенину между 10 и 12 декабря Бениславская отчитывалась: «Эрлиху сообщила. Он пишет мне, что „36“ и „Песнь“ выходят под названием „Две поэмы“. Корректуру править будет он сам и внесет Ваши поправки» (Письма, 257). В ответ 20 декабря Есенин просил: «Как только выйдут „Две поэмы“, получите с Ионова 780 рублей и пришлите их мне.

    Я не брал у него 30 червонцев за „Песнь“ и 480 за „36“».

    Побывав в Ленинграде, Бениславская писала Есенину на Кавказ 20 января 1925 г.: «Я и Катя ездили в Петроград. У Ионова ничего не получили, едва удалось добиться, чтобы печатал „Песнь“ и „36“ вместе (иначе был бы номер с Анной Абрамовной — с отделом массовой литературы)» (Письма, 268). Издание не состоялось.

    История публикации «Песни о великом походе» в журнале «Октябрь» связана с полемикой вокруг вопроса о политике партии в области литературы. К середине 1924 г. разногласия между А. К. Воронским, поддерживавшим писателей-«попутчиков», и литераторами-«напостовцами» (Г. Лелевичем, С. А. Родовым, И. Вардиным, А. И. Безыменским, Б. Волиным и др.) обострились. «Напостовцы» требовали отстранения А. К. Воронского от редактирования Кр. нови. Союзниками журнала «На посту» стали «Октябрь» (первый номер вышел в мае-июне 1924 г. под ред. Л. Л. Авербаха, А. И. Безыменского, Г. Лелевича, Ю. Н. Либединского, С. А. Родова, А. Соколова, А. И. Тарасова-Родионова) и «Молодая гвардия». В связи с совещанием, организованным при Отделе печати ЦК РКП(б) 9—10 мая 1924 г., Есенин вместе с В. П. Катаевым, Б. Пильняком, С. А. Клычковым, И. Э. Бабелем, О. Э. Мандельштамом, А. Н. Толстым, М. М. Пришвиным, Вс. В. Ивановым и др. (всего 36 подписей) подписал обращение в Отдел печати ЦК РКП(б), в котором говорилось: «Мы считаем, что пути современной русской литературы, — а стало быть, и наши, — связаны с путями Советской пооктябрьской России. Мы считаем, что литература должна быть отразителем той новой жизни, которая окружает нас, — в которой мы живем и работаем, — а с другой стороны, созданием индивидуального писательского лица, по-своему воспринимающего мир и по-своему его отражающего. Мы полагаем, что талант писателя и его соответствие эпохе — две основных ценности писателя» (Сб. «К вопросу о политике РКП(б) в художественной литературе» М., 1924, с. 106—107; Письма, 136—137. См. также статью Есенина ‹«О писателях-„попутчиках“»› в 5 т. наст. изд. с. 242—244).

    В резолюции, принятой на совещании в Отделе печати ЦК РКП(б), отмечалось, что «приемы борьбы с „попутчиками“, практикуемые журналом „На посту“, отталкивают от партии и советской власти талантливых писателей» (там же, с. 108). Но напостовцы не прекратили нападок на А. К. Воронского и «попутчиков».

    Среди противников линии Кр. нови, с которыми Есенин сотрудничал, были И. Вардин и А. А. Берзинь. В статье «Воронщину необходимо ликвидировать» (журн. «На посту», М., 1924, № 1, март, стб. 9—36) Вардин охарактеризовал линию А. К. Воронского как «линию подчинения литературы буржуазии» (там же, стб. 34): «...тов. Воронский больше, чем кто-либо из нас, обязан взять за пуговичку Пильняка, Всеволода Иванова, Есенина — каждого попутчика в отдельности и всех их вместе и сказать им прямо:

    — Друзья, в мире происходят чудесные штуки, человечество выходит, говоря словами Есенина, „на колею иную“, человечество перерождается в огне и буре. ‹...› Объективная истина, настоящая правда, истинная правда существует. Но чтобы ее понять, ‹...› вы должны усвоить основы пролетарской идеологии, хотя бы в размере уездной совпартшколы...‹...› Не вооружившись этой правдой, не найдете и правды художественной» (там же, стб. 12—13).

    Нападки на А. К. Воронского беспокоили Есенина. Сохранился черновик его доверенности на имя В. В. Казина (до 3 сент. 1924): «В случае изменения в журнале „Красная новь“ линии Воронского уполномачиваю В. Казина присоединить мою подпись к подписям о выходе из состава сотрудников» (см. т. 7, кн. 2 наст. изд.).

    В сентябре 1924 г. в состав редколлегии журнала Кр. новь был введен Ф. Ф. Раскольников.

    Все эти обстоятельства определили широкий общественный резонанс, который получила публикация поэмы Есенина в журнале «Октябрь».

    Существует мнение, что Есенин сдал «Песнь о великом походе» в «Октябрь» 2 сентября 1924 г. перед отъездом на Кавказ (Вдовин В. Письма к Сергею Есенину, с. 240). Факты, изложенные выше, свидетельствуют о том, что поэт дал согласие на публикацию поэмы в Госиздате и журнале «Октябрь» в одно и то же время и оставил текст поэмы у А. А. Берзинь до 14 августа 1924 г. Это обстоятельство подтверждают также записи А. И. Тарасова-Родионова, сделанные 10 января 1926 г.: «Мне вспомнилось о том, как однажды я затащил к себе домой Есенина с большою компанией, и мы, мужчины, спали в ту ночь на сеновале. В то время я имел большое влияние на политику ВАПП и, что называется, охаживал Есенина, стараясь свернуть его творчество на отчетливо советские рельсы. Тогда же я купил у него для „Октября“ и „Песнь о великом походе“» (Материалы, 243). Эта покупка могла состояться только в первой половине августа, т. к. среди гостей Тарасова-Родионова был В. И. Эрлих (см. его воспоминания — Восп., 2, 338). Кроме того, Есенин до отъезда на Кавказ получил гонорар за публикацию поэмы в

    Госиздате и журнале «Октябрь». Г. А. Бениславская отдыхала в это время в Крыму. В 1926 г. она (со слов сестры поэта Е. А. Есениной) писала, что переговоры велись главным образом через А. А. Берзинь: «Одновременно „Октябрь“ стал просить поэму для помещения в октябрьском номере. С. А. колебался. Было очень много разговоров, но согласие не было дано. Однажды он послал Катю в Госиздат за деньгами к Анне Абрамовне. Она получила больше, чем предполагал С. А. ‹...›

    А причиной было то, что деньги из „Октября“ через Анну Абрамовну были выданы в виде аванса за поэму» (Материалы, 67—68).

    Ознакомившись с текстом «Песни о великом походе», сданной Есениным в массовый отдел Госиздата и журнал «Октябрь», И. Вардин 18 августа 1924 г. отправил поэту письмо, в котором высказал свое мнение о поэме и предложил внести в текст существенные поправки:

    «Она ‹„Песнь о великом походе“› бесспорно составит эпоху в Вашем творчестве. Здесь Вы выступаете в качестве подлинного крестьянского революционера, понимающего все значение руководящей роли городского рабочего для общей освободительной рабоче-крестьянской борьбы. Первый период Вашего творчества — отражение крестьянского стихийного протеста. Второй период — Вы „оторвались от массы“ и очутились в городском мещанско-интеллигентском болоте — гниющем, вонючем, пьяном, угарном. Третий период — Вам начинает удаваться выявление крестьянской революционной сознательности.

    Но от ошибок, от предрассудков Вы, разумеется, не свободны. В конце Вашей вещи этот предрассудок дает о себе знать‹...›. Петр должен был быть дураком, чтобы тень его могла „любоваться“ „кумачовым цветом“ улиц Ленинграда. ‹...›

    Когда народ „взял свой труд“, когда он „сгреб дворян“ и перевешал, тогда он построенный на его костях город назвал „Ленинградом“. „Тень Петра“ любоваться на все это не может, не может.

    Я очень просил бы Вас принять во внимание приведенные мною бесспорные соображения и конец переделать. Блок испортил „Двенадцать“ Христом, неужели Вы испортите Вашу прекрасную вещь Петром? Блок поставил дело так, что он почти не мог убрать из поэмы Христа. Ваша вещь, наоборот, построена так, что „любование“ Петра, удовлетворение его гибелью всего его дела объявляется неестественным, противоречит ходу мысли всей поэмы. Изменить конец в указанном мною направлении — значит выправить, выпрямить поэму, дать ей естественный, „нормальный“ конец.

    _______

    Каледин покончил с собой в январе 1918 года. Он у Вас участвует в событиях 1919 года. Нельзя ли исправить?

    Затем. У Вас говорится:

    Вей сильней и крепче,
    Ветер полуденный.
    С нами храбрый Ворошилов,
    Удалой Буденный.

    У Асеева:

    То жара не с неба
         полуденного,
    Конница Буденного
    Раскинулась в степях...

    (Неточная цит. из стих. Н. Асеева «Конная
    Буденного» — журн. «Мол. гвардия»,
    1923, № 2, с. 77).

    К письму И. Вардина была приложена записка А. А. Берзинь, в которой, в частности, говорилось: «Если Вам не трудно и если Вы согласны с нами, то и я прошу исправить. ‹...› Текст прилагаю» (Письма, 242—244).

    В тексте поэмы, сданной в «Октябрь», Есенин заменил фамилию Каледин на Краснов (ст. 336) и переделал конец поэмы (см. с. 586). Позже, публикуя поэму в З. Вост., поэт по-своему исправил все строки, на которые обратил внимание И. Вардин.

    2 сентября Есенин подписал договор № 4882 с Госиздатом РСФСР на издание книги «Песнь о великом походе» (РГАЛИ). А. А. Берзинь вспоминала: «Вскоре Есенин снова зашел в Госиздат. Я сказала ему, что редакция „Октября“ решила „Песнь“ напечатать в октябрьском номере. Есенин стал вдруг возражать, но не очень энергично.

    — Я хотел бы, — говорил он, — чтобы Госиздат выпустил „Песнь о великом походе“ отдельной книгой.

    — Ну, что же, попробуем, — ответила я.

    Я работала тогда редактором Отдела массовой литературы Госиздата.

    Через день-два издательство оформило с Есениным договор на выпуск поэмы по самому высшему тарифу оплаты — 1 рубль за строку». (Хроника, 2, 140). Г. А. Бениславская отметила в воспоминаниях: «„Песнь“ восторженно встретил Отдел массовой крестьянской литературы Госиздата. И вещь была продана туда» (Материалы, 66).

    Позже, в сентябре, А. А. Берзинь, узнав о встречах Есенина с И. Вардиным в Тифлисе, писала: «Наверное, ссорились с Вардиным, и кто же кого? Думаю, что разумом он, а сердцем Вы его побили» (Письма, 248). В письме сестре, Е. А. Есениной, из Тифлиса 17 сентября 1924 г. поэт просил: «Узнай, как вышло дело с Воронским. Мне страшно будет неприятно, если напостовцы его съедят. Это значит тогда бей в барабан и открывай лавочку.

    По линии писать абсолютно невозможно. Будет такая тоска, что мухи сдохнут.

    ‹...› Вардин ко мне очень хорош и очень внимателен. Он чудный, простой и сердечный человек. Все, что он делает в литературной политике, он делает как честный коммунист. Одно беда, что коммунизм он любит больше литературы». 18 сентября 1924 г. Е. А. Есенина сообщала брату: «Видела Воронского. Если бы ты знал, как ему больно.

    Никаких распоряжений за глаза не давай. Помни, ты козырная карта, которая решает участь игроков. Остерегайся» (Письма, 250).

    Зная отношение Есенина к А. К. Воронскому, Г. А. Бениславская призывала поэта тщательно взвесить свое решение о публикации поэмы в журнале «Октябрь» и написала в Тифлис 17 сентября 1924 г.: «Ну вот, Сергей Александрович, Вы просили Катю узнать, как там вышло дело. Отвечу за нее.

    Никого, конечно, никто не съел, и неизвестно, съест ли, но Вас здесь встретят не слишком тепло; боюсь, многие руки не подадут. Вышло вообще очень нехорошо. ‹...›

    Как исправлять, намечайте Вы. Можно им вернуть деньги и взять поэму совсем; можете Вы затребовать ее для изменений, можно задержать до „предполагаемого“ написания второй части и т. п. ‹...› Одним словом, если у Вас есть силы бороться — бейте отступление (если надо отступать). Это вопрос чести. ‹...›

    Катя Вам писала насчет козырной карты; это верно, и об этом не забудьте. А у Воронского отношение, кажется, такое: Вы не мальчик и сами понимаете, куда какие дороги» (Письма, 251).

    Это письмо Бениславской Есенин оставил без ответа. В 1926 г. она вспоминала: «Непосредственно на мое письмо ‹он› не ответил, но кое-что есть в его письме от ‹20 декабря 1924 года›:

    „Разбогатею, пусть тогда покланяются. Печатайте все, где угодно. Я не разделяю ничьей литературной политики. Она у меня своя собственная — я сам“» (Материалы, 68).

    Один из писателей-напостовцев, поддерживавший с Есениным дружеские отношения, Ю. Н. Либединский писал: «Он ‹Есенин› обдумывал каждый свой шаг в литературе, и, несмотря на то, что печатался он в „Красной нови“ и что А. К. Воронский едва ли не первый из советских критиков дал высокую оценку его дарования, Есенин, когда возник новый журнал „Октябрь“, орган пролетарских писателей, напечатал в одном из его первых номеров „Песнь о великом походе“.

    Он сделал это для того, чтобы показать, что не принадлежит к какому-либо одному направлению тогдашней литературы, что значение его творчества шире, и Маяковский верно понял значение этого сближения Есенина с пролетарскими поэтами. Маяковский „с удовольствием смотрел на эволюцию Есенина: от имажинизма к ВАППу“ (см. статью Маяковского „Как делать стихи“).

    Есенин знал, что принадлежит всей советской литературе. Его влияние на поэзию того времени было уже бесспорно» (Либединский Ю. Избранные произведения. В 2 т. М., 1980., т. 2, с. 330).

    С 6 сентября 1924 г. до 27 февраля 1925 г. Есенин был на Кавказе. В Тифлисе Есенин завершил последнюю редакцию поэмы «Песнь о великом походе» и передал ее для публикации в З. Вост. 12 сентября газета (№ 675) вышла с объявлением на первой полосе: «Сергей Есенин. „Песнь о великом походе“, новая большая поэма, будет впервые опубликована в „Заре Востока“ в воскресенье 14 сентября». 13 сентября в № 676 З. Вост. объявление о публикации поэмы Есенина было напечатано на первой полосе вторично. 14 сентября поэма в окончательной редакции была опубликована.

    Есенин считал «Песнь о великом походе» своей творческой удачей. Поэт В. Кириллов вспоминал: «Однажды я спросил:

    — Ты ценишь свои революционные произведения? Например, „Песнь о великом походе“ и другие?

    — Да, конечно, это очень хорошие вещи, и они мне нравятся» (Восп., 1, 275).

    В. А. Мануйлов, тогда начинающий литератор, знакомый с Есениным с 1921 г., писал о встречах с поэтом в 1924 г.: «В Баку Есенин читал мне отрывки из „Песни о великом походе“, которую тогда писал. Читал нараспев, под частушки: „Эх, яблочко, куда ты катишься...“ Я высказал тогда опасение, что вещь может получиться монотонной и утомительной, если вся поэма будет выдержана в таком размере. Есенин ответил: „Я сам этого боялся, а теперь вижу, что хорошо будет...“» (Восп., 2, 186).

    3 октября Есенин выступал с чтением «Песни о великом походе» в Клубе имени Сабира (Баку). Судя по отзыву, опубликованному в Бак. раб., поэма успеха не имела: «„Песнь о великом походе“, прочитанная по вырезке, пропала совсем» (Д-ов М. ‹Данилов М.› Вечер Сергея Есенина — Бак. раб., 1924, 6 окт., № 226; вырезка — Тетр. ГЛМ).

    Первыми известными отзывами о поэме (до ее публикации) являются письма И. Вардина (цит. выше, с. 595—596) и В. И. Вольпина Есенину от 18 августа 1924 г.: «Она ‹„ Песнь о великом походе“› меня очень порадовала несколькими своими местами, почти предельной музыкальной напевностью и общей своей постройкой. Хотя в целом, надо сказать, она не „есенинская“. Вы понимаете, что я хочу этим сказать?» (Письма, 245). 17 января 1925 г. высокую оценку поэме дал в письме, адресованном Есенину, Ф. Ф. Раскольников: «Ваши последние стихи „Русь уходящая“, „Песнь о советском ‹ошибка — правильно: великом› походе“, „Письмо к женщине“ приводят меня в восторг. Приветствую происходящий в Вас здоровый перелом» (Письма, 267).

    Критика оценила поэму довольно противоречиво. Большинство авторов, среди них были и «напостовцы», отмечали новый поворот в творчестве поэта. В том же номере журнала «Октябрь», где была опубликована «Песнь о великом походе», ее высоко оценил Г. Лелевич: «...трудно было певцу кондовой старой деревни проникнуться новым.‹...›

    Но вот за последнее время в есенинском творчестве наметился новый перелом. Его стихи „На родине“, „Русь советская“, „Песнь о великом походе“ коренным образом отличаются от всех прежних есенинских стихов. Правда, и тут он еще не смотрит на современность по-пролетарски, но он уже ясно видит то новое, революционное, что народилось в деревне» (журн. «Октябрь», 1924, № 3, сент.-окт., с. 182; вырезка — Тетр. ГЛМ).

    Публикация есенинской поэмы в журнале «Октябрь» вызвала дискуссию по основному вопросу литературной политики того времени: о руководстве художественной литературой со стороны партии и о методах этого руководства. Нередко критиков занимали не столько достоинства самой «Песни о великом походе», сколько факт помещения поэмы «попутчика» в пролетарском журнале. Есенин стал в этом смысле фигурой показательной.

    Наметившиеся изменения в позиции журнала «Октябрь» по отношению к «попутчикам» критиковал А. Соколов в статье «Нужно ли в пролетарских журналах печатать „попутчиков“»:

    «В № 3 журнала „Октябрь“ за счет пролетарских поэтов уделено большое место поэме Есенина, того самого, которого в прошлом году судили за возмутительные выпады против евреев и который одновременно печатается в „Октябре“ и в „Русском современнике“, т. е. в пролетарском и буржуазном журналах. Кроме того, „Октябрь“ намерен печатать подходящие произведения П. Орешина, Бабеля, Сейфуллиной, Н. Тихонова и т. п. В таком виде журн. „Октябрь“ нельзя назвать пролетарским.

    Подобное направление можно назвать пролетарско-попутническим» (журн. «Октябрь», 1924, № 4, с. 178).

    Редакция журнала «Октябрь» в этом же номере поместила ответ на выступление А. Соколова под названием «О „левом“ уклоне тов. Соколова» (без подписи), где, в частности, говорилось: «Конечно, его ‹Есенина› „Песнь в великом походе“ — вещь не пролетарская; иначе у нас бы и разговору не было с тов. Соколовым. Но стоит сравнить все это произведение, помещенное в „Октябре“, с прежними кабацкими стихами того же Есенина в „Красной нови“, чтобы понять тот громадный идеологический сдвиг, который произошел в творчестве Есенина. ‹...› ...„Октябрь“ на примере Есенина показал, как может идеологически к лучшему измениться попутчик, если оказать на него должное товарищеское воздействие» (с. 184—185; то же: Родов С. «О „левом“ уклоне тов. Соколова» — Сб. «В лит. боях (1922—1925). Статьи, заметки, документы». М., 1926).

    Подробный критический анализ поэмы «Песнь о великом походе» дал Н. Асеев в статье «О героях Бабеля, „октябринах“ С. Есенина, иностранных новинках и о прочих литературных вещах» (газ. «Известия», Одесса, 1924, 25 дек., № 1520). Анализ «октябрин» Есенина (иронично обыграно содержание поэмы и место ее публикации — журнал „Октябрь“) Н. Асеев связал с подробным анализом диспута в Доме печати (Москва, 29 нояб. 1924 г.), посвященного героям «Конармии» И. Бабеля: «И если метод тов. Воронского, — писал Н. Асеев, — метод выращивания кривых карликовых деревьев, то в методе т. т. из „Октября“ предвидится слишком простая расстановка телеграфных столбов на литературной дороге. ‹...›

    Примером такого телеграфного столба, вытянувшегося в струнку, служит поэма С. Есенина „Песня о великом походе“ ‹так!›. Есенин всерьез, очевидно, задумался о выправлении своей идеологической линии. И написал... поэтическую иллюстрацию к сменовеховской теории проф. Устрялова. Формальные достоинства и недостатки этой вещи — обычные для Есенина. Стилизация народного песенного сказа, — но это до Есенина сделал уже Лермонтов в „Песне о купце Калашникове“. Может быть, права на этот прием больше у Есенина, чем у Лермонтова, но... повторение приема всегда наводит на мысль о подражании.

    И именно от этой мысли не отделаешься, когда читаешь перебои распева, введенные С. Есениным в песню. ‹...›

    Конечно, это мелкие недочеты есенинского творчества, относящиеся уже к самому характеру. А достоинств у „Песни“ много. Великолепно использованы революционные частушки, очень хорошо ведется основная линия размера, вещь нигде не разрывается, она действительно полна мелодийно-повествовательного пафоса — и тем досаднее эта устряловщина, это запоздалое приравнивание коммунизма к петровской дубинке, „оригинальностью“ которого пытается щегольнуть С. Есенин».

    Изложив содержание поэмы, которую завершает фигура Петра, с умилением взирающего на свой город, разукрашенный красными флагами, Н. Н. Асеев сделал вывод: «Беспомощней и натянутей, чем эта „тема“, — трудно придумать».

    Н. Осинский (В. В. Оболенский) в обзоре «Литературный год» назвал поэму Есенина, напечатанную в «Октябре», «вполне „советской“» (газ. «Правда», М., 1925, янв., № 1). И. Новский (Рубановский И.) в рецензии на № 3 «Октября», в частности, писал: «Остальные мелкие вещи: М. Залка ‹...›, И. Доронина ‹...› и С. Есенина(!) „Песнь о великом походе“ прочтутся с интересом ‹...›. Интересная попытка Есенина в форме песенного сказа отобразить понимание октября нашим крестьянином» (газ. «Известия ЦИК СССР и ВЦИК». 1925, 6 янв., № 4).

    Критик-«напостовец» С. Родов, подводя итоги дискуссии вокруг публикации поэмы в журнале «Октябрь», заявил в докладе-отчете Правления ВАПП, единогласно одобренном Первой Всесоюзной конференцией пролетарских писателей 10 января 1925 г.: «Редакция „Октября“ поступила вполне правильно. Конечно, мы не думаем отводить в „Октябре“ значительное место попутчикам, но если помещение какого-либо „попутчика“ тактически выгодно пролетарской литературе — а поэма Есенина как раз такова, — то мы не можем от этого отказаться» (Сб. «Организация пролетарской литературы», М., 1925, с. 16).

    Выход в свет «Песни о великом походе» отдельным изданием вызвал новую волну откликов. В. Л. Королев в газете «Коммуна» (Калуга, 1925, 13 мая, № 106, рубрика «Книжная полка») кратко характеризовал оформление и содержание поэмы, написанной старорусским стихотворным складом, и писал, что «Песнь о великом походе», «уже знакомую городу, вполне можно рекомендовать для деревенских библиотек».

    Информацию о выходе в России книги Сергея Есенина поместили газ. «Новый мир», Буэнос-Айрес, 1925, 24 мая и газ. «Последние новости», Париж, 1925, 24 сент. № 1662.

    Высокую оценку дал поэме Есенина В. А. Красильников, отметивший не только социальность и революционность темы «Песни о великом походе», но и новизну ее формы (журн. «Город и деревня», М., 1925, № 16/17, сент., с. 76). В другой работе В. А. Красильников охарактеризовал поэму подробнее: «„Песнь о великом походе“ (Октябрь, № 3, 24 года) для суждения о новой дороге Есенина — недостаточный материал. Правда, она сдвиг к революционным темам и выполнена местами необыкновенно сильно, но самый подход к современным событиям — защита Ленинграда от белых — оказался традиционным есенинским подходом к революции от летописей, сказаний. Так же как его другая революционная поэма «Марфа-Посадница», песнь делится на два сказа ‹...› и, конечно, первый сказ, оправленный в сильную рамку летописного отрывка, к сюжету самой песни имеет очень небольшое отношение. Таким образом тематический прогресс Есенина в этой вещи не велик — действительно велик технический прогресс, потому что „Марфа-Посадница“ была слабой, юношеской поэмой» (ПиР, М., 1925, кн. 7, окт.-нояб., с. 122).

    По мнению критика В. Никонова, Есенин в «Песни о великом походе» «спотыкаясь, — но дает яркие образы; многие герои у Родова, Лелевича, даже у Безыменского, — игрушечные деревянные солдатики перед Есенинским ротным („Песнь о великом походе“). Это живой человек» (журн. «Стрежень», Ульяновск, 1925, № 1, нояб., с. 11).

    В ряде работ, опубликованных вскоре после смерти Есенина, «поэма о кожаных куртках Питерграда» расценивалась в числе лучших вещей поэта (А. Коптелов в рецензии на т. 3 Собр. ст. — газ. «Звезда Алтая», Бийск, 1926, 13 июля, № 158; см. также газ. «Волна», Архангельск, 1926, 7 янв., № 5 и кн. В. Львова-Рогачевского «Новейшая русская литература», 5-е изд., М., 1926, с. 328).

    Ю. Н. Либединский и П. В. Орешин тогда же положительно отозвались о «Песни о великом походе» в воспоминаниях о поэте (Либединский Ю. О Есенине (Воспоминания) — Журн. «На лит. посту». М., 1926, кн. 1, с. 32—34; Орешин П. Мое знакомство с Сергеем Есениным. Воспоминания. — Кр. нива, 1926, № 52, дек., с. 19—20).

    Были критики, оценившие «новый поворот» Есенина резко отрицательно. В. Друзин в статье «Путь Есенина» писал: «Он едет на Кавказ, окончательно излечивается от богемы. Круто берет курс на РКП, начинает изо всех сил советизироваться. ‹...›

    Отход от „Москвы кабацкой“ — разительный. И формально — Есенин однотонный анапест меняет на ямб (ямб, впрочем, не Пушкинский, а опять-таки скорее Блоковский), пробует частушечные размеры („Песня о великом походе“). ‹...›

    Одно можно отметить — пока Есенину нюханье Маркса пользы не приносит. Его советизированные стихи — рассудочны, лишены лирической влаги, подчас убоги, в них нет внутренней культурности стиха как такового (то, что было в изобилии у Гумилева и что имеется у любого самого бездарного Гумилевского последыша)» (Красная газ., веч. вып., 1925, 15 мая, № 116).

    Близкую оценку поэме дал Г. Адонц в статье «О поэзии Есенина»: «...Есенин ‹...› пробует окунуться в самую что ни на есть революционную современность. Он пишет „Песнь о великом походе“. На 32-х миниатюрных страничках рисует он „новым вольным сказом“ мрачное историческое прошлое — Петровскую Русь, а потом великий Октябрь... „Новый, вольный сказ“ — это попросту немного перелицованный старый кольцовский размер: его ритмика, его мелодика... ‹...›

    Описывая октябрьский переворот и последующую эпоху гражданских войн, Есенин скользит по важнейшим революционным событиям чрезвычайно легко, с налету, частушечным дурашливо-юмористическим приемом... ‹...›

    Тут — кровавая борьба пролетариата с вековыми врагами, смерть, решительный бой, а Есенин вспоминает про „баночку“...

    Картины Великой Русской Революции Есенин не дал, даже отрывочной, эскизной... Нарочито скоморошеский тон, не крепкий, не пролетарский, а какой-то низкопробно-эстрадный подход к темам...» (журн. «Жизнь искусства», М.—Л., 1925, № 35, 1 сент., с. 9—10; вырезка — Тетр. ГЛМ).

    Поэма стала одной из наиболее популярных среди читателей есенинских вещей. Заключительная часть поэмы из журн. «Звезда» полностью и в сокращении была перепечатана в журн. «Шквал» (Одесса, 1924, № 8); «Красная газ.» (М.—Л., 1924, 15 нояб., № 262; под загл.: «Песнь о великом походе (Из поэмы того же названия, посвященной разгрому Юденича)»); газ. «Красное знамя» (Томск, 1924, 27 нояб., № 272; отрывки из сказа о современности З. Вост.), газ. «Советская Сибирь» (Новониколаевск, 1924, 28 сент., № 222); газ. «Амурская правда» (Благовещенск, 1924, 7 нояб., № 1379).

    Поэма была помещена в хрестоматии «Земля советская. Чтец-декламатор для деревни» (М.—Л., 1926).

    В 1926 г. студент IV курса полиграфического факультета Вхутемаса Николай Лапин подготовил в качестве академической работы (макет, иллюстрации, набор, печать и брошюровка) отдельное уникальное малоформатное издание поэмы, которое было исполнено в академической типографии Вхутемаса под руководством профессора Н. И. Пискарева и выпущено тиражом 50 экземпляров (собрание Ю. Л. Прокушева). Книга отпечатана в 2-х вариантах. В 1927 г. во Вхутемасе было другое издание книги «Песнь о великом походе», где текст поэмы дан в подборку (как проза). Автор этой зачетной работы неизвестен. Тираж ее не установлен (собрание Н. Г. Юсова).

    В книге учителя сибирской коммуны «Майское утро» Адриана Митрофановича Топорова «Крестьяне о писателях» (М.—Л., 1930) приводилось 20 отзывов об этом произведении, сделанных после прочтения 13 февраля 1927 г., как о лучшем из написанного Есениным:

    «Стекачев Т. В. Уж шибко хорошо подпевы прикрашены. А присказульки-то! Ну, сверх всякой цены они стоят! ‹...›

    Зубкова В. Ф. Изо всех стихов стих! За один этот стих можно отблагодарить так же, как за многие. Дороже целых книг он. Весь дух твой подхватывает навыся. ‹...›

    Титова А. И. Даже сам Петра-царь устрашился своего греха. Сколь он на своем веку люду рабочего погубил! И над всем чтеньем наша душа теперь так же устрашается. Видно, дело-то Петрово и самого сочинителя растревожило.

    Крюков М. Ф. По-моему, этот „Поход“ лучше всех сочинений Есенина. Вот такие его штуки надо для народа издавать. ‹...› Здесь остается впечатление такое, что по всему сложенью тела идет мурашка» (с. 240—242).

  3. Эти притчины... — При обозначении «притчина» Есенин мог исходить из двух трактовок термина «притча»: 1) идущий от Библии и широко представленный в мировой литературе нравоучительный жанр; 2) распространенный на Рязанщине народный термин, обозначающий повествование о сверхъестественном событии мифологического толка, или «волшебное слово», которое устраняет беду (запись комментатора в д. Инкино Касимовского р-на Рязанской обл. в 1992 г.; Чернышев В. И. Сведения о народных говорах некоторых селений Московского уезда — «Сб. ОРЯС». СПб., 1900, т. 68, с. 145; Даль, 3, 453).

  4. Ой, во городе // Да во Ипатьеве... — Топоним имеет собирательный характер и мог возникнуть от Ипатиево-Троицкого (Ипатского) мужского первоклассного кафедрального монастыря, основанного ок. 1330 г. в версте от г. Костромы (там находились Ипатьевская летопись конца XIV — начала XV вв., одна из древнейших, и Ипатьевская лицевая псалтирь 1591 г.). К владениям монастыря были приписаны существовавшая в Москве в Китай-городе с XVII в. Ипатская ул. (с XIX в. — Ипатьевский пер.) и в

    Санкт-Петербурге в начале II-ой половины XVIII в. собственный дом-«подворье» (см.: Диев М. Я., протоирей. Историческое описание Костромского Ипатского монастыря. М., 1858; Имена Московских улиц. М., 1988).

  5. По Тверской-Ямской... — Единственное в поэме название московской улицы указывает направление пути в новую столицу. У Есенина название улицы могло оказаться «на слуху» в результате исполнения Ф. И. Шаляпиным песни «Вдоль по Питерской // Да по Тверской-Ямской...» Однако в эпоху строительства Петербурга одноименного с возводимым городом тракта еще не существовало; дьяка в поэме Есенина везли по Тверской-Ямской как по второсортной улице, по которой как раз приличествовало передвигаться преступникам, что отражено в вариантах народной исторической песни о старшем современнике Петра I князе В. В. Голицыне:

    Что Москвою князю ехать, — ему было стыдно:
    Что поеду я, князь Голицын, Ямскою-Тверскою,
    Что Ямскою-Тверскою, глухим переулком

    (Песни..., с. 42—44, №№ 3, 5—6)

    Подробнее см.: Самоделова Е. А. «Песнь о великом походе» Есенина: от исторических реалий — к поэтической строке — «Российский литературоведческий журнал». М., № 11 (1997), с. 61—77.

  6. Ой, во городе ~ Лапти кверху дьяк. — Зачин фрагмента построен по аналогии с запевами исторических песен, в том числе и о Петре I, напр.:

    Как во славном во городе во Питере,
    Во крепости Петропавловской,
    У ворот было Канверских...

    (Песни, собранные П. В. Киреевским. Ч. 3.
    Вып. 8. М., 1870, № 5, с. 103.).

    Ритмика отрывка опирается на напевность стиха былин, исторических песен и их литературных переделок, впервые появившихся в печатных «Песенниках» в Петровскую эпоху — в «завершительный период нашего творчества былевого» (Бессонов П. Заметка — «Песни...», с. VIII и IV, XLVII). В период обучения Есенина в 1913—1915 гг. в Московском городском народном университете им. А. Л. Шанявского на семинарах по «Истории русской литературы первой половины XVIII века» А. Е. Грузинского две темы касались деятельности Петра I — это «Преобразовательная работа Петра в деле просвещения и литературы» и «Театр при Петре». Среди предлагаемых студентам пособий числился 3-й том капитальной «Истории русской литературы» в 4-х томах А. Н. Пыпина (1911—3-е изд.), в котором 4 главы из 12-ти посвящены Петру I: гл. IV — «Время Петра Великого», гл. V — «Путешествия за границу», гл. VI — «Книжная деятельность при Петре Великом», гл. VII — «Петр Великий в народном предании» (см.: Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского. М., 1914, с. 122—123, 180—181). Вероятно, приведенный А. Н. Пыпиным эпизод из Петровской эпохи лег в основу сюжетной линии расправы императора с дьяком: «В январе 1700 года один монах в Москве, бранясь с монастырским конюхом, который шел в даточные солдаты, приплел к своей брани и Петра: „Вам нынче даны кафтаны венгерские — прадеды ваши и деды, и отцы таких кафтанов не нашивали — уже вы пропадете также, что и стрельцы всех вас перевешают... государю этому не быть... мы выберем иного царя...; он государь — немец, полюбил и верует в них и кафтаны солдатам и вам наделал немецкие...“ Монаха пытали, били кнутом и, отрезав язык, сослали в Азов на каторгу» (Пыпин А. Н. История русской литературы: В 4 т. СПб., 1911, т. 3, с. 317). К пыпинскому изложению событий восходит упоминание стрельцов как рода войск под 1700 годом, хотя (согласно энциклопедическим данным) последний стрелецкий бунт был подавлен в августе 1698 г. и последовавшие за ним массовые казни продолжались по февраль 1699 г., когда московское стрелецкое войско перестало существовать, а 17 ноября 1699 г. объявили набор 27 полков уже нового образца.

    Есенин использовал лишь общую канву происшествия, нарушил историческую хронологию и сместил политические акценты. Строительство Санкт-Петербурга началось в 1703 г., а собственно стричь бороды у первых сановников государства Петр I стал с 26 августа 1698 г., вернувшись из путешествия по Европе раньше намеченного срока из-за беспорядков среди стрельцов. Сомнительно, чтобы настроенные враждебно по отношению к царю стрельцы привезли к нему на расправу дьяка. Очевидно, в сознании Есенина образ стрельца слился с военнослужащим Преображенского полка (набор в него был объявлен 17 ноября 1699 г.), а последнее войсковое учреждение перепуталось с Преображенским приказом, в котором началась расправа с противниками петровских нововведений — бритья бород и надевания немецкого и венгерского платья. Полностью соответствует исторической действительности самосуд Петра I: в 1698 г. «пиры и покойники сменяются казнями, в которых царь сам играет иногда роль палача» (Энцикл. словарь, т. XXIIIA. СПб., 1898, с. 489, см. также с. 490). Случаи, когда Петр I выносит смертный приговор, запечатлены и в исторических песнях: например, текст «Во славном городе в Орешке...» о троекратном допросе пленного шведского майора заканчивается тем, что после полученных показаний о семитысячной численности войска противника «тут государь взвеселился: // Велел ему, майору, голову отляпать» (Песни.., с. 138, № 1).

  7. У Петра был двор ~ Начало. — Близкая к оригиналу переделка «докучной сказки» из сборника А. Н. Афанасьева: «Жил-был царь, у царя был двор, на дворе был кол, на колу мочало; не сказать ли с начала?» (Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т., М., 1957, т. 3, № 530). Есенин мог услышать текст и в живой традиции.

  8. Он в единый дух // Ведро пива пьет. — Этот мотив (иногда троекратно использованный) восходит к былинной характеристике Ильи Муромца и его противников — Соловья-разбойника и др. — ср.:

    Наливал он чару зелена вина,
    Да не малу он стопу да полтора ведра...
    ...Принял чарочку от князя он одной ручкой,
    Выпил чарочку ту Соловей одным духом...

    (Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом
    летом 1871 года: В 3 т. М.—Л., 1949—1951, т 2, № 74)

    О хорошем знании Есениным былин свидетельствуют воспоминания И. В. Грузинова: «Когда речь зашла об образности русской народной поэзии, Есенин наизусть прочел большой отрывок из былины, по его мнению, самый образный» (Восп., 1, 356). Сборник «Былины» изд-ва «Огни» (СПб., 1911) входил в число книг библиотеки Есенина и значится в списках ГМЗЕ.

  9. Дорогой Лефорт ~ Лишь рабочий люд. — Историческая хронология в этом фрагменте не соблюдена, но верно переданы «дух времени» и народное отношение к Петру I. С одобрения Франца Яковлевича Лефорта (1656—1699) и под его начальством царь задумал «Великое посольство» в Европу и с середины августа 1697 по середину мая 1698 г. находился в Амстердаме в качестве «волонтера Петра Михайлова» для ближайшего изучения кораблестроения. Лефорту было поручено представительство Императорского двора, осуществление необходимых закупок, приглашение иноземцев на российскую службу. Лефорт больше не ездил в Амстердам, т. к. вскоре по возвращении из Европы умер, не застал даже начала строительства Санкт-Петербурга. Есенин «продлил» его жизнь или отождествил соратника Петра I с второстепенной исторической фигурой «бригадира Лефорта», который по приказу царя в июле 1714 г. выводил 80 галер из Твереминдской гавани на глазах у неприятеля — шведского флота. Сам Петр I еще дважды посещал Амстердам: в декабре 1716 г. и в середине июля 1717 г. (см.: Энцикл. словарь, т. XVIIA. 1896, с. 615; т. XXIIIA, с. 489; Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам: В 15 т. М., 1838, т. 5, с. 247—248).

  10. Кто ж теперь блюсти // Будет Питер-град? — В 1714 г. Санкт-Петербург стал столицей. Его строительство было личным делом Петра I и осуществлялось «вопреки препятствиям природы и сопротивлению окружающих. С природой боролись и гибли в этой борьбе десятки тысяч русских рабочих, вызванных на пустынную, заселенную инородцами окраину; с сопротивлением окружающих справился сам Петр, приказаниями и угрозами» (Энцикл. словарь, т. XXIIIA, с. 494).

  11. И пушки бьют ~ А кто глаза слюнил. — Смерть Петра I в 1725 г. вызвала поток исторических песен и плачей. В сборнике П. В. Киреевского они представлены целым разделом «Петр Первый кончается» с внутренней рубрикацией: «Смерть государя», «Плач государыни», «Плач войска». В духе народной песенности представлены в есенинском тексте два момента: 1) бой колоколов — ср.: «Ударили в большой колокол, // Раздается звон по матушке сырой земле: // Помер... Белый царь... Петр Первый»; 2) оплакивание Петра I отдельными личностями — ср.: «У гробницы государевой, // Молодой солдат на часах стоял. ‹...› И он плачет — что река льется, // Возрыдает — что ручьи текут» (Песни.., с. 276, 282—283). Пренебрежительное отношение к кончине царя в исторических песнях не встречается. Зато оно выступает на передний план в «Борисе Годунове» А. С. Пушкина (его творчество Есенин высоко ценил), где примечательна сцена в Новодевичьем монастыре с вестью о погребении невинно убиенного младенца царевича Димитрия и о наследовании престола Борисом: «„Все плачут, // Заплачем, брат, и мы“. — „Я силюсь, брат, // Да не могу.“ — „Я также. Нет ли луку? // Потрем глаза.“ — „Нет, я слюней помажу“» (Пушкин, V, 228).

  12. На фонарных столбах // Перевешаем!— Реминисценция французской эпиграммы, перевод которой необоснованно приписывался Пушкину и часто встречался в переделанном виде в многочисленных сборниках русской потаенной литературы:

    Когда б на место фонаря,
    Что тускло светит в непогоду,
    Повесить русского царя,
    Светлее стало бы народу.

    (Лернер Н. О. Мелочи прошлого. Из прошлого
    русской революционной поэзии — сб. «Каторга
    и ссылка». 1925, № 8 (21), с. 241)

    Цит. по: Гарнин В. П. Примечания. — Сергей Есенин. Стихотворения и поэмы. Б-ка поэта. Малая серия. Л., 1990, с. 451.

  13. За Каледина. — Каледин Алексей Максимович (1861—1918), войсковой атаман. 25 ноября (8 декабря) 1917 г. Совнарком выступил с призывом к трудовым казакам встать на защиту Советской власти против Калединщины. В добровольческой армии росло недовольство Калединым, он сложил с себя полномочия Войскового атамана 28 января 1918 г. и 29 января застрелился. (Здесь и далее о военачальниках и гражданской войне см.: Политические деятели России. 1917: Биограф. словарь. М., 1993, с. 129—131; Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энцикл. М., 1987, с. 199).

  14. Гаркнул «Яблочко» // Молодой матрос... — В печатном тексте встречается трижды (2-й раз при цитировании «Яблочка» без всем известной первой строки. — «Куда ты катишься?» и т. д.; 3-й раз — «Ах, яблочко, // Цвета милого»), а в черновом автографе (ИМЛИ) — еще 2 раза. В. А. Мануйлов в воспоминаниях приводит строчку «Яблочка», с которой ассоциировалось у него в Баку чтение Есениным отрывков из поэмы: «Читал нараспев, под частушки: „Эх, яблочко, куды катишься...“» (Восп., 2, 186). В «Романе без вранья» А. Б. Мариенгоф цитирует «Яблочко» Есенина, посвященное Коненкову (см.: т. 4, с. 495 наст. изд.).

  15. А за Явором, // Под Украиною... — Имеется в виду г. Яворов на Украине, недалеко от Львова (см.: Гарнин В. П. Примечания — в кн.: Есенин С. А. Стихотворения и поэмы. Л., 1990, с. 452).

  16. И Врангель тут, // И Деникин здесь. — В период гражданской войны белогвардейские офицеры были частыми персонажами частушек и стилизованных под них «агиток» (см., напр., «Фронтовые частушки» Д. Бедного, 1918 г.). Образы военачальников-белогвардейцев проникли в заграничные скандалы Есенина за русскую революцию — А. К. Воронский вспоминал: «...в Берлине на вечере белых писателей он требовал „Интернационал“, а в Париже стал издеваться над врангелевцами и деникинцами, в отставке ставшими ресторанными „шестерками“» (Восп., 2, 72).

    Врангель Петр Николаевич (1878—1928). В августе 1918 г. примкнул к Добровольческой армии, командовал Кавказской армией (Казачья конница), вел наступление на Волгу для соединения с Колчаком, взял и потерял Царицын.

    Деникин Антон Иванович (1872—1947). В Новочеркасске участвовал в формировании Добровольческой армии. В декабре 1918 г. принял командование «всеми сухопутными и морскими силами, действующими на юге России», а во время 1-го Кубанского («Ледяного») похода был начальником Добровольческой дивизии (практически всех частей Добрармии).

  17. Из Сибири шлет отряды // Адмирал Колчак. — Колчак Александр Васильевич (1873—1920). Короткое время был военным и морским министром Директории в г. Омске, провозгласил себя Верховным правителем России. В марте-апреле 1919 г. достиг вершины успеха с призывом в белую армию, захватил золотой государственный резерв и вел наступления на Восточном фронте.

  18. Ни ногатой вас не взять, // Ни рязанами. — Ногата, резаны (рязаны — рѣзань — Даль, 4, 121) — названия самых мелких серебряных монет кунноденежной системы Киевской Руси, упоминаемые в «Русской Правде» и «Повести временных лет». Есенин отталкивался от фразы из «Слова о полку Игореве»: «...то была бы чага по нагате, а кощей по резане» (см.: Слово о полку Игореве. М.—Л., 1959, с. 22), и действующие персонажи на Дону (как и в древнерусском произведении) в контексте поэмы приобрели семантический оттенок пленников и рабов. Есенинское написание «рязанами» перекликается с топонимом «Рязань», одна из этимологических версий которого близка к происхождению названия монеты от собственного имени Рязань, буквально обозначающего «вырезанный (из чрева матери)». И наоборот, в древнерусской литературе часто встречалось написание «Резань», фонетически близкое к «резане».

  19. С партизанами. — Партизанское движение возникло в 1918 г. в результате германо-австрийской интервенции на Украине и юге России. Партизанские повстанческие отряды неоднородны по составу и политической ориентации: анархо-махновского, левоэсеровского, боротьбистского, буржуазно-националистического (петлюровского) и др. направлений.

  20. Красной Армии штыки ~ Могут встретиться. — Перефразирование строк «В Красной Армии штыки, // Чай, найдутся» из стихотворения Д. Бедного «Проводы. Красноармейская песня» (1918), положенного в 1922 г. на музыку и ставшего народной песней с названием по первым стихам — «Как родная мать меня // Провожала». И. В. Грузинов вспоминал об исполнении Есениным летом 1925 г. народного варианта песни, немного отличавшегося лексическим составом и числом строк от авторского текста (Восп., 1, 376—377), — и именно в таком виде песня до сих пор бытует на Рязанщине.

  21. «Пароход идет ~ Коммунистами». — Есенин воспроизводит известный ему вариант очень распространенной частушки периода гражданской войны. Подобный текст приведен в книге В. Князева «Современные частушки 1917—1922 гг.» (М. — Пг., 1924, с. 12) в разделе «Врангель»:

    Пароходик идет
    Мимо пристани;
    Будем рыбку кормить
    Коммунистами.

    О знакомстве поэта со сборниками частушек В. В. Князева сохранилось свидетельство С. М. Городецкого: «Сергей Есенин великолепно знал не только выходившие тогда и достаточно известные сборники частушек — Е. Н. Елеонской „Сборник великорусских частушек“ (1914), В. И. Симакова „Сборник деревенских частушек“, издания В. Князева и пр.» (цит. по: Молдавский Дм. Над словом. Сергей Есенин и Александр Прокофьев — сб. «В мире Есенина». М., 1986, с. 559). К есенинскому противопоставлению «На Дону теперь поют // Не по-нашему» близко описание М. Артамонова в статье «Письма из Донбасса (от нашего специального сотрудника)»: «Когда гуляла в степи махновская вольница, жгла, грабила, оглашала вечерний воздух диким гиканьем, уханьем, присвистами, а над голой степью, как вечерние зори, пылали поселки, детвора, чуткая ко всяким переменам, приспосабливалась, изловчаясь. Если были красные, пела:

    Пароход идет —
    Волны кольцами.
    Будем рыбу кормить
    Добровольцами.

    А если входили в село белые, они же вызванивали:

    Пароход идет
    Прямо к пристани.
    Будем рыбу кормить
    Коммунистами».

    (Известия ВЦИК, М., 1922, 2 июня, № 121. — Пунктуация в строфах наша. — Е. С.).

  22. Как под Питером // Рать Юденича! — Было два белогвардейских наступления на Петроград в 1919 г.: весенне-летнее и октябрьско-ноябрьское, оба — под руководством Н. Н. Юденича (1862—1933). Есенин, судя по строкам «На корню дожди // Озимь выбили» и по упоминаемой речи Зиновьева, имел в виду осенний «поход на Петроград». Николай Николаевич Юденич 2 октября — 28 ноября 1919 г. являлся командующим Северо-Западной армии, сформированной в буржуазной Эстонии с санкции «Русского комитета». В августе 1919 г. вошел в «Северо-Западное правительство», в ходе наступления создавшее нелегальное «Петроградское правительство». Предполагалось овладеть Петроградом ударом с Нарвского направления; в планах Антанты было отвлечь силы Красной армии с южного фронта в напряженный момент борьбы с Деникиным, идущим на Москву. 15 октября Политбюро ЦК РКП(б) постановило: «Петроград не сдавать». 19 октября Ленин обратился «К рабочим и красноармейцам Петрограда» с призывом защищать город до последней капли крови. Были выстроены три оборонительных линии и поставлены боевые корабли на Неве. После поражения в начале декабря остатки армии Юденича были разоружены эстонскими войсками.

  23. Речь Зиновьева? ~ В кабалу назад. — Зиновьев Григорий Евсеевич (наст. фамилия и имя — Радомысльский Овсей-Гершен Аронович, 1883—1936). С декабря 1917 г. — председатель исполкома Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов. Во время чрезвычайного положения в Петрограде в октябре 1919 г., создавшегося в результате наступления Юденича, Зиновьев организует оборону города и призывает пролетариев защищать город.

  24. По-кукушьи плачет. ~ С Дона до Дунаю. — В основе фрагмента лежит образность «Слова о полку Игореве» с проходящим через весь текст упоминанием Дона как цели военного похода и Дуная как отдаленной в противоположную сторону от Киевского княжества реки, маркирующей прародину славян в фольклоре («На Дунаи Ярославнынъ гласъ сяъ слышит, зегзицею ‹кукушкою› незнаема рано кычеть» — Слово о полку Игореве, с. 26). Карта основных боевых операций южного фронта гражданской войны наложилась на географию памятника древнерусской литературы. На берегах Дона Есенин побывал с 11 июля по 5 августа 1920 г. и в конце января — начале февраля 1922 г., совершив поездки в г. Ростов-на-Дону.

  25. Говорит Корнилов... — В ранней редакции поэмы вместо Корнилова был упомянут Краснов (см. варианты). Есенин мог отказаться от этой фигуры потому, что в описываемых событиях Краснов Петр Николаевич (1869—1947) не принимал участия. Однако исторически неточной оказалась и замена Краснова на Корнилова (Лавр Георгиевич, 1870—1918), ибо того ко времени действия в поэме не было в живых: он погиб в штабе от разрыва снаряда 13 апреля 1918 г., накануне очередной попытки штурма г. Екатеринодара.

  26. Есть товарищ Троцкий? ~ Напоить из Дона. — В самые опасные периоды весенне-летнего и осеннего наступлений белогвардейской армии на Петроград в 1919 г. Троцкий Лев Давидович (наст. фамилия — Бронштейн, 1879—1940), нарком-военмор и председатель Революционного Военного Совета республики, находился в Петрограде и, постоянно характеризуя состояние дел Красной армии, уделял особое внимание южному фронту, и отмечал, что «самая живая и действенная часть неприятельских сил может застрять на Дону... ‹...› Там конница Деникина дробила на части наши отряды, захватывала узлы железных дорог» (газ. «Петроградская правда». 1919, 2 сент., № 196, с. 2). Часто Троцкий говорил о формировании конницы из мобилизованных петроградских рабочих и об отправке их на Дон.

  27. С нами храбрый Ворошилов... — Ворошилов Климент Ефремович (1881—1969), вместе с С. М. Буденным организовал Первую Конную армию.

    В варианте строки вместо Ворошилова упомянут Фрунзе (Михаил Васильевич, 1885—1925). Есенин отказался от включения имени Фрунзе в произведение потому, что тот не сражался на описанной в поэме „донской территории“.

  28. Удалой Буденный. — Буденный Семен Михайлович (1883—1973), родом из крестьян. С ноября 1919 г. по октябрь 1923 г. — командующий 1-й Конной армией, которая сражалась на Дону.

  29. Прямо в никь она. — «В никь»— наречное образование от «никнуть» — ‘нагибаться, полегать, упадать’ (см.: Осипов Б. И. Неологизмы, устаревшие и областные слова в языке поэзии С. А. Есенина: Словарь-справочник для учителей средней школы и учащихся старших классов. Барнаул, 1973, с. 48; Даль, 2, 546).

  30. В куртках кожаных. — Образ большевика как «кожаной куртки» в художественной литературе впервые был выведен Б. А. Пильняком в романе «Голый год» (1920), получившем высокую оценку в есенинской статье ‹«О писателях-„попутчиках“»› (см. т. 5 наст. изд.). Отношение Есенина к комиссарской униформе было неоднозначным в разные годы. А. М. Сахаров свидетельствовал, что в декабре 1918 — начале 1919 гг. Есенин «видит ненавистную для него „кожаную куртку“. В два прыжка он отскакивает от стола» (Сахаров А. М. Обрывки памяти — журн. «Знамя», М., 1996, № 8, с. 171).

  31. Там под Лиговом // Страшный бой кипит. — Имеется в виду д. Лигово, известная с 1500 г. и названная по реке Лига (ныне Лиговка), в 1918 г. переименована в Урицк. З. Н. Гиппиус в «Петербургском дневнике» (М., 1991, с. 87-88) от 16 и 26 октября 1919 г. сообщила непроверенные сведения, распространявшиеся тогда даже газетами из-за отсутствия точной информации: «Неужели снизойду до повторения здесь таких слухов... ‹...› Взято Лигово», и далее писала более определенно: «Из фактов знаем только: белые оставили Царское, Павловск... ‹...› Большевики вывели свой крейсер „Севастополь“ на Неву и стреляют с него в Лигово и вообще во все стороны наудачу» (ср. сообщения в газ. «Известия» за 1919 г.). В боевых операциях гражданской войны и особенно в так называемом белогвардейском «походе на Петроград» 1919 г. Лигово не отмечено — в отличие от справедливо указанного Есениным в варианте Павловска: во второй половине октября 1919 г. Северо-Западная армия генерала Н. Н. Юденича заняла Павловск в числе других населенных пунктов и вышла на ближайшие подступы к Петрограду. 21 октября Красная Армия при поддержке Балтфлота развернула контрнаступление и 23 октября освободила Павловск и Детское село.

  32. Как снопы, лежат // Трупы по полю. // Кони в страхе ржут... — Реминисценция 2-х цитат из «Слова о полку Игореве»: 1) «На Немизѣ снопы стелют головами... вѣютъ душу отъ тѣла» и 2) «Комони ржуть за Сулою...» (Слово о полку Игореве, с. 25, 11).

  33. А за Белградом, // Окол Харькова... — В гражданскую войну здесь часто происходили сражения, населенные пункты переходили от одной власти к другой. В 1918—1921 гг. в Харьковской и Екатеринославской губ. распространилась махновщина. Во второй половине декабря 1919 г. наступление Украинского фронта красных под Харьковом и Киевом создали благоприятную ситуацию для действий партизанских отрядов и восстаний. Есенин проезжал г. Белгород по пути в г. Харьков, куда совершал поездку с 23 марта по 22 апреля 1920 г. вместе с А. Б. Мариенгофом и А. М. Сахаровым.

  34. У околицы Гуляй-полевой... — Село Гуляй-Поле Екатеринославской губ. в апреле 1918 г. было признано «столицей» махновщины, куда в 1917 г. приехал Н. И. Махно. В ноябре-декабре 1920 г. Красной Армией ликвидирована группа махновцев в районе Гуляй-Поле — Синельниково.

  35. Собиралися // Буйны головы. — В одной из ранних редакций — «Собирал Махно буйны головы» (см. раздел «Варианты» наст. т.) — Махно Нестор Иванович (1888—1934). В 1917 г. уехал в с. Гуляй-Поле Екатеринославской губ. В апреле 1918 г. создал вооруженный анархистский отряд, начал партизанскую борьбу с австро-германскими оккупантами и гетманскими властями. В 1919—1920 гг. сражался против белогвардейцев, петлюровцев и Красной Армии. Вторжение Деникина на Украину в центр махновщины в январе-феврале 1919 г. и недостаток вооружения вынудили Махно искать соглашения с командованием Красной Армии. 19 мая 1919 бригада Махно была разбита деникинцами и бежала с фронта в район своей «столицы» — села Гуляй-Поле, а 28 мая уже воевала против Советской власти (см. коммент. к «Стране Негодяев»).

    Первоначально вместо Махно был указан «пастух», что подчеркивает крестьянское происхождение вожака-анархиста.

  36. Эх, песня! ~ Хоть под тальяночку. — Возвеличивание жанра песни как такового с одновременным уравниванием достоинств исполнения ее под аккомпанемент гуслей и тальяночки (то есть итальянской гармонии) и создание таким способом видимости былинного и частушечного стиха созвучно мысли П. А. Флоренского: «Можно сказать, что былина — это выражение быта народа, вековечной глубины его жизни, а частушка — злоба дня, мимолетная и, тем не менее, всегдашняя рябь на водной поверхности этого затона» (Флоренский П. А. Собрание частушек Костромской губернии, Нерехтского уезда. Кострома, 1919, с. 19; 1912—1-е изд.; подробнее см.: Самоделова Е. А. Былина и частушка в «Песни о великом походе» — сб. «Сергей Есенин: Науч. статьи и материалы междунар. конференции, посвященной 100-летию со дня рождения поэта 12—13 окт. 1995 г.». Киев, 1996, с. 60-65).

  37. Хоть под гусли тебя пой... — По воспоминаниям Д. Н. Семёновского, в период обучения в Университете Шанявского Есенин был знаком с гусляром-суриковцем Ф. А. Кисловым и слушал хор гусляров под управлением Н. Н. Голосова (см.: Восп., 1, 156—157; Хроника, 1, 80). В написанной сразу же после смерти поэта статье «Сергей Есенин и русская песня» фольклорист Ю. М. Соколов размышлял 3 января 1926 г. о влиянии гуслей и гармоники на творчество поэта: «Но и уйдя бы опять в деревенскую родную обстановку, не нашел бы Есенин в деревне исцеления от мрачных сил. Не услышал бы он там старинных долгих песен под стройные переливы гуслей или прозрачные переливы рожка. Но остался бы он чужд ярким, призывным „агиткам“, распеваемым комсомольцами и по-новому дисциплинирующим молодежь. Есенин, на мой взгляд, подчинился опять той же бесшабашной и озорной песне под визгливые всплески надрывной гармошки, с которыми он сроднился с юности в предреволюционные годы» (РГАЛИ, фонд бр. Соколовых Ю. М. и Б. М.).

  38. Цветочек мой! // Цветик маковый! — «Цветок», «цветочек аленький» — типичное обозначение в частушках «милого парня», часто употребляется в обращениях; у Есенина дано в ироническом ключе. Словосочетание «цветик маковый» восходит к устойчивому выражению «маков цвет» из свадебных приговорки и песни, а эпитет «маковый» применительно к частушке взят из названия второго раздела «Маковые побаски» сборника Есенина «Радуница» (1916).

  39. Ты скорей, адмирал, // Отколчакивай. — Частушка обладает возможностью ради создания рифмы образовывать окказиональные глаголы, произведенные аффиксальным способом от имени существительного, напр.: «На три года с половиной // Девка осолдатела» (Горелов А. А. Русская частушка в записях советского времени. — Частушки в записях советского времени. М.—Л., 1965, с. 14—15). Это свойство частушки использовал в стихотворении «Страдания следователя по Корниловскому (только ли?) делу. Песня» Д. Бедный в 1917 г.:

    То корнилится,
    То мне керится,
    Будет вправду ль суд, —
    Мне не верится.

    (Бедный Д. Полн. собр. соч., т. 2.
    М.—Л., 1925, с. 156).

    Производная лексика от фамилии Колчак по существующим словообразовательным моделям была широко распространена в гражданскую войну: в докладе Троцкого 1 сентября 1919 г. на экстренном заседании Петроградского Совета прозвучала фраза — «...Колчак сделал распоряжение о том, что в случае его гибели его корона должна перейти к его преемнику, Деникину Колчаковичу (громкий хохот)»; существовала газетная рубрика «В Колчаковии» (Петроградская правда, 1919, 2 сент., № 196, с. 2, 2 окт., № 202, с. 1 и 5 окт., № 225, с. 1 и др.).

  40. Корабли плывут // Будто в Индию... — Индия, «царство Индейское» — возникшее в средневековой Руси под книжным влиянием обозначение богатой земли, куда совершил поход былинный богатырь Волх Всеславьевич и приплыл на кораблях купец — см. «Хожение за три моря Афанасия Никитина». Редактор газеты «Бакинский рабочий» П. И. Чагин, уезжая в феврале 1924 г. из Москвы, на вопрос Есенина «“А Персию покажете?“ — обещал и Персию показать, а если захочет, то и Индию.

    — Помните: „Корабли плывут будто в Индию“?

    По буйной молодости (я был на три года моложе Есенина) это представлялось мне не таким уж трудным делом» (Восп., 2, 160). Образ «Индии Духа» как мира личной духовной свободы, противопоставленного неотвратимому року исторического бытия, Есенин мог заметить в стихотворении Н. С. Гумилева «Заблудившийся трамвай» (1920) или в творчестве Н. А. Клюева, с 1916 г. воспевавшего Белую Индию и в беседе сообщившего С. Маркову, что он «аж до Тибета доходил, в Китайских горах и в Индии бывал» (см.: Лурье А. Н. Поэма А. С. Пушкина «Медный всадник» и советская поэзия 20-х годов — Уч. записки ЛГПИ им. Герцена, т. 322. Л., 1968, с. 66; Куняев С. С. Огнепалый стих. М., 1990, с. 7, 10).

Поэма
Примечания
Варианты
© 2000- NIV