Наши партнеры

Страна негодяев (примечания)

Поэма
Примечания
Варианты

  1. Страна Негодяев (с. 52). — Бак. раб., 1924, 29 сент., № 220, ст. 317—473, с подзаголовком «Отрывки из драматической поэмы ‹Монологи Рассветова›» и датой «Нью-Йорк. 14 февраля 23 года» (о неточности даты см. ниже); Стр. сов., ‹вышла до 20 янв. 1925 г.›, с. 35—39, ст. 317—473, с подзаголовком «Отрывки из драматической поэмы ‹Монологи Рассветова›» и датой «Нью-Йорк. 14 февраля 23 года»; журн. «Город и деревня», 1925, № 18, с. 39—40, ст. 317—533, под заглавием «Номах (Отрывок из пьесы). Экспресс № 5»; Кр. новь, 1926, кн. 3, с. 128—133, ст. 317—538, под заглавием «Номах (Отрывок из пьесы). Часть вторая»; кн. 4, с. 112—117, ст. 987—1213, под заглавием «Номах (Страна негодяев). (Отрывок из пьесы); Киев»; полностью — Собр. ст., т. 3, с. 147—220.

    Печатается и датируется по наб. экз. (машинописный список с авторской правкой), с исправлением строк 74—75 — «Я знаю, что ты // Настоящий жид» вместо «Я знаю, что ты Еврей» и восстановлением купюры ст. 81 «Ты обозвал меня жидом»; в перечне «Персонала» — «Комиссар из охраны железнодорожных линий» вместо «Комиссар из охраны жел. дор. линии» по беловому автографу (частный архив, Москва); а также с исправлением по автографам (РГАЛИ, ИМЛИ и частный архив) ст. 55 «И к тому ж еще чертова вьюга» вместо «И к тому же еще чертова вьюга»; ст. 88 «Проклинать вас хоть тысчи лет» вместо «Проклинать вас хоть тысячи лет»; ст. 598 «Окло двухсот негодяев» вместо «Около двухсот негодяев»; ст. 822 «Нет! это не так уж просто» вместо «Нет! это не так уже просто»; ст. 971—972 «Чтоб чище синел простор // Коммунистическим взглядам» вместо «Чтоб чище синел простор // Коммунистическим взглядом», и в первой ремарке картины «Глаза Петра Великого» из четвертой части в предложении «Портрет неожиданно открывается, как дверь, и оттуда выскакивает...» вставлен пропущенный союз «и».

    В соответствии с двумя автографами сохраняется написание слов с прописных букв в заглавии «Страна Негодяев», в ст. 243 «Ты хочешь, чтоб Трибунал...»; в ст. 499 «И, считая весь мир за Бедлам»; в ст. 472 «Вот она — Мировая Биржа»; а также авторское фонетическое воспризведение английских слов: «plis», «wiski», «miss», «bisnes men» и «blef».

    Известно три автографа.

    Черновой автограф заключительной части (РГАЛИ), ст. 667—1162, начиная с ремарки «Тайный притон с паролем „Авдотья, подними подол“»; без заглавия, даты и подписи. Первоначально состоял из двух частей — третьей и четвертой (ст. 667—889 и 890—1162), каждая из которых имела цифровое обозначение и самостоятельную пагинацию. Ст. 667—889 были зафиксированы С. А. Толстой-Есениной в пятом пункте рукописного перечня «разночтения и варианты», без даты (ГЛМ), как первый автограф «Страны Негодяев». На одном из ранних этапов работы над рукописью сцена «Тайный притон с паролем „Авдотья, подними подол“» открывала третью часть поэмы. Затем обозначение части зачеркнуто. Четвертая часть, ст. 890—1162, с зачеркнутым вариантом конца (см. варианты), также без заглавия, композиционно несколько раз перестраивалась (первые три листа меняли пагинацию четыре раза, а остальные — три).

    Беловой автограф с авторской правкой (частный архив, г. Москва) выполнен в виде рукописной книги в тетради с переплетом малахитового цвета, золотым обрезом, на последней странице, наверху, номер 159 ‹страница›, внизу — печатный знак «A. Gerspacher. Berlin. W 8». Датирован автором — «922—923». Известны три подобные богато оформленные тетради, которые Есенин привез из зарубежной поездки. Две другие — одну точно такую же, как описанная выше, а другую в переплете бордового цвета — Есенин отвел под вырезки с отзывами о своем творчестве (Тетр. ГЛМ).

    Первый лист рукописи исполнен как титульный лист книги:

    Сергей Есенин
    Страна Негодяев
    Москва
    1924

    Все остальные страницы автографа (всего их 50) также выполнены аккуратно, на одной стороне листа и не пронумерованы (обороты чистые, кроме 25 листа, где вписана вставка после ст. 636, затем зачеркнутая, — см. Варианты, с. 366—367). Каждая из четырех частей начинается с новой страницы. Все остальные листы в тетради — чистые. Имеется правка, в том числе сокращения в тексте.

    Этот автограф написан в три приема: ст. 1—561 (первая и бо́льший фрагмент второй части) — фиолетовыми чернилами с тремя слоями правки фиолетовыми и синими чернилами и химическим карандашом; ст. 562—777 (фрагмент второй и третьей части) — синими чернилами с правкой этими же чернилами и карандашом; ст. 778 и до конца — химическим карандашом с правкой. Судя по цвету чернил, различные слои правки делались по ходу написания текста или позже, когда поэт возвращался к написанному ранее. В основном правка касалась сокращения текста, уточнения графики и знаков препинания. С этого автографа в 1924 г. была сделана машинопись (описание см. ниже). Сравнение текста автографа и машинописи говорит о том, что исправление строки 1128 «И вместе с революцией» вместо «И законом революции» Есенин внес после выполнения машинописной копии.

    Беловой автограф двух отрывков поэмы (ИМЛИ) под общим заглавием «Страна Негодяев (Отрывок)» — ст. 1—102 и 103—144 (первый выполнен чернилами, второй — карандашом и начат с новой страницы), без даты. Форма исполнения — с подзаголовком и подписью автора под каждым отрывком (карандашом) — свидетельствует о том, что рукопись предназначалась для печати. При жизни поэта не опубликован.

    Три отпуска одного машинописного списка (кроме первого) — с пометами Есенина и Г. А. Бениславской. Выполнены в 1924 г. Один из отпусков этой машинописи (скорее всего, второй) находился в папке «Подготовка к печати произведений Есенина С. А. 1924 г.» с пояснением С. А. Толстой-Есениной: «Произведения С. А. Есенина, подготовленные к печати его сестрой Екатериной и другими домашними (Галей? ‹Г. А. Бениславской›) по просьбе Д. К. Богомильского, который хотел печатать сборник произведений Есенина в 1924 г. Сборник не был осуществлен и материал остался у Богомильского. Передан им мне в мае 1936 г.» (ГЛМ). В этих материалах Д. К. Богомильского, кроме «Страны Негодяев», находятся машинописи: «Русь бесприютная», «В дурную погоду» («Поет зима — аукает...»), «Яр» (подробнее см. в коммент. к «Яру», т. 5, с. 340—344 наст. изд.). В машинописи «Страны Негодяев» пронумеровано 38 листов (восьми листов не хватает: 20—27 лл., ст. 659—890). В остальном все пометы, исправления и вноски непропечатанных строк, сделанные карандашом Г. А. Бениславской, совпадают с другими отпусками машинописи, хранящимися в ИМЛИ и ГЛМ (наб. экз.).

    Отпуск машинописи, хранящийся в ИМЛИ, поступил из Музея Есенина. Имеет пометы на первом листе «С. Есенин. Страна негодяев» и печать «Музей Есенина. 251». На с. 13 — единственная помета, которой нет в других известных отпусках этой же машинописи, — против ст. 502—506:

    Потому им и любы бандиты,
    Что всосали в себя их гнев.
    Нужно прямо сказать открыто,
    Что республика наша blef.
    Мы не лучшее, друг мой, дерьмо, —

    написано рукой Г. А. Бениславской: «выпущено» (с купюрой этих строк по машинописи текст поэмы в отрывках опубликован в Кр. нови).

    Машинописный список наб. экз., кроме помет Бениславской, содержит редакторские и корректорские пометы, а также авторскую правку, сделанную во время подготовки текста к публикации. На первом листе название поэмы «Страна Негодяев» зачеркнуто красным карандашом, затем очень густо синим. Рукой Есенина написано красным карандашом «Номах», затем зачеркнуто и химическим карандашом вписано: «Страна Негодяев». Кроме того, Есенин сделал исправления в строках 74-75 и исключил строку 81. Ст. 74—77 стали читаться так:

    Замарашкин


    Я знаю, что ты Еврей.
    Фамилия твоя Лейбман
    И черт с тобой, что ты жил
    За границей...
    Вместо:
    Я знаю, что ты
    Настоящий жид.
    Фамилия твоя Лейбман
    И черт с тобой, что ты жил
    За границей...

    Строка «Настоящий жид» зачеркнута сначала красным карандашом, затем синим (таким же способом зачеркнуто название «Страна Негодяев»), после этого рукой Есенина красным карандашом дописано «еврей». Позже первая буква исправлена синим на заглавную.

    Правка привела к потере рифмы «жил» и «жид» (ср. также редакционные исправления, сделанные при публикации других отрывков из поэмы при жизни поэта: строка 462 «От еврея и до китайца» печаталась в Бак. раб. и Стр. сов.: «От чукота и до испанца»).

    Аналогичное исправление — купюра ст. 81, цит. ст. 80—82:

    Ха-ха!
    Ты обозвал меня жидом?
    Нет, Замарашкин!

    Строка «Ты обозвал меня жидом?» зачеркнута синим карандашом, что также привело к потере рифмы: «дом» — «жидом».

    При подготовке тома к печати Есенин исправил также ст. 1128 (см. с. 542 наст. т.).

    «Страна Негодяев» не была включена в рукопись третьего тома Собр. ст., отправленного в типографию в конце ноября 1925 г. После смерти Есенина издатели решили поместить поэму в Собр. ст., оставив перечисленные исправления текста (см. об этом, с. 446—449). Дополнительно в корректуре было добавлено примечание А. К. Воронского о незавершенности поэмы и на странице 21 сделана купюра ст. 1123—1129:

    Пустая забава!
    Одни разговоры!
    Ну что же?
    Ну что же мы взяли взамен?
    Пришли те же жулики, те же воры
    И вместе с революцией
    Всех взяли в плен...

    Отпуск машинописи «Страны Негодяев» в наб. экз. (ГЛМ), кроме правки Есенина и Г. А. Бениславской, содержит пометы: на первой странице — «ГЛМ Есенин. В стране негодяев. 15561 / и-х.», в нижней части листа обозначение количества листов и дата отправки машинописи в издательство. Под заглавием «В стране негодяев» поэма упоминается еще в двух источниках: статье А. Ветлугина «Нежная болезнь» (Нак., 1922, 4 июня, № 57, Лит. прил. № 6; вырезка — Тетр. ГЛМ), а также в одном из проспектов Собр. ст. (см. наст. т., с. 450).

    Есть сведения о не дошедшем до нас автографе раннего варианта первой части «Страны Негодяев». По свидетельству В. М. Левина, Есенин написал его в начале февраля 1923 г. в Нью-Йорке. «В день отъезда из Нью-Йорка, — вспоминал В. М. Левин в 1953 г., — когда я его провожал, он передал мне эти страницы, исписанные его четким бисерным почерком, точно так, как он читал ‹о чтении этого отрывка см. ниже, с. 548—549›, но не так, как это место было опубликовано позже в России. Там было кой-что изменено, и место это стало менее ярким. К сожалению, страницы эти погибли через много лет во Франции, в Ницце, где уничтожен был детьми целый чемодан моих рукописей, среди них и эта. Но пред отъездом из Нью-Йорка в 1929 году, предчувствуя, что подобное может произойти, я сделал два фотостата с этих страниц и передал их: 1) в рукописный отдел нью-йоркской Публичной библиотеки, и 2) в отдел авторских манускриптов той же библиотеки» (РЗЕ, 1, 227). А. Ярмолинский в воспоминаниях «Есенин в Нью-Йорке» (1957), ознакомившись с воспоминаниями В. М. Левина, писал, что снимки рукописи «Страны Негодяев» «в библиотеку не поступали» (РЗЕ, 1, 231). В то же время в неопубликованной части текста воспоминаний В. М. Левина сказано: «Нельзя думать, что и они там погибли — их можно разыскать при наличии настойчивости и любви к творческой личности С. А. Есенина» (см. РЗЕ, 1, 316).

    Судя по воспоминаниям современников, сюжет поэмы «Страна Негодяев» менялся трижды. Вначале Есенин хотел отразить в поэме революцию и гражданскую войну, затем сосредоточил внимание на событиях гражданской войны и, наконец, в окончательном тексте совместил гражданскую войну с введением нэпа.

    И. И. Старцев вспоминал о возникновении замысла поэмы зимой 1921—1922 г.: «Есенин долго готовился к поэме „Страна негодяев“, всесторонне обдумывая сюжет и порядок событий в ней. Мысль о написании этой поэмы появилась у него тотчас же по выходе „Пугачева“. По первоначальному замыслу поэма должна была широко охватить революционные события в России с героическими эпизодами гражданской войны. Главными действующими лицами в поэме должны были быть Ленин, Махно и бунтующие мужики на фоне хозяйственной разрухи, голода, холода и прочих „кризисов“ первых годов революции. Он мне читал тогда же набросанное вчерне вступление к этой поэме: приезд автора в глухую провинцию метельной ночью на постоялый двор, но аналогичное по схеме начало в „Пугачеве“ его смущало, и он этот отрывок вскоре уничтожил. От этого отрывка осталось у меня в памяти сравнение поэта с синицей, которая хвасталась, но моря не зажгла. Обдумывая поэму, он опасался впасть в отвлеченность, намереваясь подойти конкретно и вплотную к описываемым событиям. Ссылаясь на „Двенадцать“ Блока, он говорил о том, как легко надорваться над простой с первого взгляда и космической по существу темой. Поэму эту он так и не написал в ту зиму и только уже по возвращении из-за границы читал из нее один отрывок. Первоначальный замысел этой поэмы у него разбрелся по отдельным вещам: „Гуляй-поле“ и „Страна негодяев“ в существующем тексте» (Восп., 1, 414; см. также «Ленин (Отрывок из поэмы „Гуляй-поле“)» в т. 2 наст. изд.). С. М. Городецкий, который часто встречался с Есениным зимой 1921—1922 гг., также вспоминал о «Стране Негодяев» как об очередной работе после «Пугачева» (Восп., 1, 185). В письме к Иванову-Разумнику от 6 марта 1922 г. поэт отметил: «Хочется опять заработать, ибо внутри назрела снова большая вещь».

    Есенин начал работать над поэмой в 1922 г. В процессе написания раннего варианта этой вещи поэт отразил события гражданской войны, голода, разрухи, взяв за основу эпизод ограбления продовольственного состава (см. с. 548).

    Д. К. Богомильский вспоминал, что «Страна Негодяев» еще до отьезда Есенина за границу (10 мая) была «частично» набросана (Воспоминания о Сергее Есенине. М., 1975, с. 337). Прилетев в Берлин, поэт написал в автобиографии, датированной 14 мая 1922 г.: «Сейчас работаю над большой вещью под названием „Страна Негодяев“ (журн. «Новая русская книга», Берлин, 1922, № 5, май, с. 41—42). 4 июня 1922 г. берлинская газета Нак. также сообщала, что Есенин работает над произведением «Страна Негодяев». А. Ветлугин, который тесно общался с Есениным в Берлине (вскоре он в качестве секретаря уехал с Есениным и Дункан в поездку по США) и имел возможность ознакомиться с содержанием поэмы, в упомянутой выше статье «Нежная болезнь» не только охарактеризовал новую большую вещь Есенина, но и утверждал, что поэт заканчивает над ней работу.

    Другим свидетельством того, что до июня был написан монолог Номаха из четвертой части «Страны Негодяев», является пересказ выступления поэта на вечере под названием «Нам хочется Вам нежно сказать» в Берлине корреспондентом рижской газеты «Сегодня» Т. Варшер (1922, 10 июня, № 127, см. с. 563).

    Содержание написанного до начала февраля 1923 г., но не дошедшего до нас варианта первой части поэмы излагает В. М. Левин в своих воспоминаниях «Есенин в Америке»: «Продовольственный поезд шел на помощь голодающему району, а другой голодающий район решил этот поезд перехватить и для этого разобрал рельсы и спустил поезд под откос. И вот на страже его стоит человек с фамилией Чекистов... Из утреннего тумана кто-то пробирается к продовольствию, и Чекистов кричит, предупреждая, что будет стрелять:

    — Стой, стой! Кто идет?

    — Это я, я — Замарашкин.

    Оказывается, они друг друга знают. Чекистов — охранник, представитель нового государства, порядка, а Замарашкин — забитый революцией и жизнью обыватель, не доверяющий ни на грош ни старому, ни новому государству и живущий по своим неосмысленным традициям и привычным страстям. Между ними завязывается диалог».

    «Чекистов объясняет всю нелепость акта против поезда помощи голодающим. Замарашкин явно не доверяет идеологии Чекистова, уличая его в личных интересах и даже в том, что он — не русский. Замарашкин откровенен:

    — Ведь я знаю, что ты — жид, жид пархатый, и что в Могилеве твой дом.

    — Ха-ха! Ты обозвал меня жидом. Но ведь я пришел, чтоб помочь тебе, Замарашкин, помочь навести справедливый порядок. Ведь вот даже уборных вы не можете построить... Это меня возмущает... Оттого что я хочу в уборную, а уборных в России нет.

    Странный и смешной вы народ,
    Весь век свой жили нищими,
    И строили храмы Божие.
    А я б их давным-давно
    Перестроил в места отхожие».

            (РЗЕ, 1, 223—224, 315)

    Судя по авторской датировке, монолог Рассветова из второй части написан в Нью-Йорке 14 февраля 1923 г. Эта дата является в одной из ее частей, скорее всего в части числа, явно ошибочной, так как Есенин 3 февраля покинул Нью-Йорк (см. газ. «New Jork Sun» и «New Jork Globe», 1923, 3 febr., цит. IE, 140, 288) февраля был в Париже. Имеется еще одно подтверждение тому, что в феврале 1923 г. поэма «Страна Негодяев» была написана. В апреле 1923 г. журнал «Россия» (М.—Пг., 1923, № 8, с. 32) сообщал, что Есенин в феврале возвратился из Нью-Йорка в Берлин: «Им написан цикл лирических стихотворений ‹...›, „Страна негодяев“».

    Вернувшись из зарубежной поездки, Есенин продолжил работу над отделкой поэмы. М. Д. Ройзман вспоминал, что Есенин в феврале 1924 г. говорил ему о «Стране Негодяев», где «он собирался вывести атамана Махно» (Восп., 1, 392). В течение 1924 г. Есенин предпринял по меньшей мере четыре безуспешные попытки опубликовать эту вещь полностью. В собрании сочинений, мысль о подготовке которого возникла еще в 1923 г., вскоре после возвращения на родину, поэт определил место этой поэмы среди других «больших» поэм: «„Пугачев“, потом „36“, „Страна Нег‹одяев›“ и под конец „Песнь“» (см. письмо к Г. А. Бениславской от 17 окт., а также от 29 окт. 1924 г.). Поэма «Страна Негодяев» упомянута Есениным на макете книги «Москва кабацкая» 1924 г. среди готовящихся к печати изданий (РГАЛИ). Скорее всего, об этом несостоявшемся издании Есенин писал в автобиографии 1923 г.: «Скоро выйдет из печати „Страна Негодяев“, „Москва кабацкая“» (т. 7, кн. 1 наст. изд.). В «Гостинице для путешествующих в прекрасном», № 1 (3) 1924 г., помещено объявление: «В № 4 „Гостиницы“ прочтете ‹...› Есенина „Страна Негодяев“ поэма». Публикация не состоялась.

    В «Предисловии» к первому тому двухтомника своих произведений (датировано «1 января 1924 г.», издание не осуществилось) Есенин также сказал о своем намерении опубликовать «Страну Негодяев»: «В этом томе собрано почти все, за малым исключением, что написано мной с 1912 года. Большие вещи: „Страна Негодяев“, „Пугачев“ и др. отходят во 2-й том» (см. т. 5, с. 222 наст. изд.).

    В одном из писем к Есенину между 10 и 12 декабря 1924 г. Г. А. Бениславская спрашивала: «Издательство „Современная Россия“ через некоего тов. Берлина (помните его?) издает сб. Ваших старых стихов о революции и России. Не стоит ли включить отрывки из „Страны негодяев“ — разговор в салон-вагоне? Напишите об этом непременно» (Письма, 256; ответ неизвестен, отрывки не опубликованы).

    Среди исследователей, изучавших творческую историю поэмы, прочно укрепилось мнение о ее незавершенности. Это мнение, как выразился А. А. Волков, «было признано многими единственно правильной версией» (см. его кн. «Художественные искания Есенина», М., 1976, с. 219, 221). Оно основывалось прежде всего на примечаниях, которыми сопровождалась публикация поэмы в Кр. нови (1926, № 3 и 4 — отрывки), а также в Собр. ст., т. 3, где «от издательства» говорилось, что это «пьеса, поэтом не законченная и не отделанная».

    С. А. Толстая-Есенина писала: «С. А. Есенин намеревался создать широкое полотно, в котором ‹хотел› показать столкновение двух миров и двух начал в жизни человечества. Такое расширение замысла у Есенина произошло после его поездки в США, о чем он мне не раз говорил... Есенин рассказывал мне, что он ходил в Нью-Йорке специально посмотреть на знаменитую нью-йоркскую биржу, в огромном зале которой толпятся многие тысячи людей и совершают в обстановке шума и гама сотни и тысячи сделок» (Восп., 2, 263).

    Системное изучение всех документов, относящихся к подготовке рукописи для печати в Собр. ст. (см. наст. т., с. 444—449), а также всей совокупности фактов творческой истории поэмы позволило сделать вывод о том, что Есенин рассматривал «Страну Негодяев» как законченное художественное произведение. Примечание, сделанное в Кр. нови (1926, № 3 и 4) и Собр. ст., внесено редакцией. Этот вывод подтверждает комментарий И. В. Евдокимова, данный к поэме «Страна Негодяев» в Собр. ст., где говорилось, что в настоящем виде «Страна Негодяев» публикуется впервые. «Текст „Собрания“ сверен с черновым автографом Есенина, предоставленным Госиздату сестрой поэта Е. А. Есениной». Здесь же Евдокимов косвенно, но довольно определенно намекнул, что примечание о незавершенности поэмы не соответствует действительности. Упомянув отрывки пьесы, напечатанной в №№ 3 и 4 Кр. нови «с оригинала „Собрания“», Евдокимов заметил, что подзаголовок — отрывки из пьесы, а также заглавие «Номах» внесено редакцией. «Редакция же внесла примечание:«„Пьесу „Номах“ („Страна негодяев“) поэт считал не законченной и не отделанной,,» (Собр. ст., т. 4, с. 421—422) (подробнее см.: Шубникова-Гусева Н. И. К творческой истории поэмы Есенина „Страна негодяев“. — Столетие Сергея Есенина: Международный симпозиум. Есенинский сб. Вып. 3, М., 1997, с. 422—436).

    Источники «Страны Негодяев» разнообразны. Сюжет драматической поэмы рожден жизнью конца 10-х — начала 20-х годов, событиями гражданской войны, национальной вражды и разрухи. Борьба с голодом и бандитизмом была основной приметой времени (ср. постоянные рубрики газ. «Известия ВЦИК»: «Борьба с голодом», «Борьба с бандитизмом»). Употребление слова «негодяй» также было характерно для языка тех лет (ср., напр., название статьи А. Мясникова «В стане мелкобуржуазных негодяев» — газ. «Известия ВЦИК», М., 1919, 5 окт., № 222) и было принято даже в официальных документах того времени. См., например, обращение Комитета обороны города Москвы:

    «Ко всем рабочим Москвы.
    Ко всем идейным анархистам.

    Подонки и хулиганы анархизма, негодяи, служащие своими делами Колчаку и Деникину»... (газ. «Известия ВЦИК», 1919, 14 окт., № 229), а также запись в дневнике З. Н. Гиппиус за июнь 1919, где упоминаются «красный Петроград» и «белые негодяи» (в кавычках о белогвардейцах), а также за август 1919 г.: «Говорят еще, что в Москве „вор на воре, негодяй на негодяе...“» (Петербургские дневники 1914—1919 — в ее кн.: «Живые лица». В 2-х кн. Тбилиси, 1991, кн. 1, с. 177, 187).

    Завязкой для детективного сюжета раннего варианта «Страны Негодяев» (ограбление продовольственного поезда и розыск преступника) могли послужить многочисленные публикации в газетах того времени о налетах махновцев на транспорт — например, статья Я. Яковлева «Махновщина и анархизм», опубликованная в Кр. нови, где «приводятся цитаты из махновской газеты „Набат“: „Крестьянские выступления против Советской власти — это движение народа, заявляющего свои права, — такого движения штыком задавить нельзя...“ Тут же рассказы очевидцев о расправах махновцев над членами комитета бедноты, о бесплатной раздаче Махно хлеба крестьянам с ссыпных пунктов, о реквизиции оружия (в частности, броневиков)... „Махновцами разграблен отдел снабжения 23-й дивизии и произведен налет на транспорт“» (цит. по кн.: Куняев Ст. и Куняев С. Сергей Есенин. М., 1995, с. 265; см. также: Семанов С. Махно как он есть. М., 1991. В 2-х вып. Вып. 2, с. 22).

    Есенин развил традицию «говорящих» фамилий в русской драме, используя подчеркнутую этимологию имен как выразительное средство, ключ к их характеристике: Рассветов, Замарашкин, Чекистов, Чарин. Дворянам Щербатову и Платову дал широко распространенные дворянские фамилии (см. Унбегаун Б. О. Русские фамилии. Пер. с англ. М., 1989, с. 348). Если говорить о трех основных персонажах — Рассветове, Чекистове и Номахе, то здесь подразумеваются определенные прототипы, причем фамилии персонажей отличаются от фамилий прототипов и в чем-то сходны с ними. Есенин сделал это, чтобы имя персонажа помогало узнать прототип и одновременно для того, чтобы «увести читателя от прототипа, с именем которого, однако, автор не может расстаться» (подробнее о принципах выбора имени персонажа см. в кн. В. А. Никонова «Имя и общество», М., 1974, с. 233—245).

    Чекистов — этимологически фамилия (псевдоним) восходит к аббревиатуре ЧК (Чрезвычайная комиссия) и используется как метафора, характеризующая героя. Кроме того, Замарашкин напоминает настоящую фамилию этого действующего лица — «Лейбман» и называет его «жидом». На основании этого, а также сходных биографических фактов («в Могилеве твой дом», «гражданин из Веймара») ряд исследователей считают прототипом комиссара Чекистова — Троцкого (Бронштейна) Льва (Лейбу) Давидовича (1879—1940) (см., например, Куняев Ст. и Куняев С. Сергей Есенин, с. 265), хотя образ Чекистова имеет, скорее, собирательный характер.

    Номах — именем этого героя Есенин хотел озаглавить поэму, когда готовил к печати третий том своего Собр. ст. Редактор Собрания И. В. Евдокимов вспоминал о подготовке к печати третьего тома: «Остановились над поэмой „Страна негодяев“. Есенин перелистал ее, быстро зачеркнул заглавие и красным карандашом написал: „Номах“.

    — Это что? — спросил я.

    — Понимаешь, надо переменить заглавие. Номах это Махно. И Чекистов, ты говорил, я согласен с тобой, выдуманная фамилия. Я переменю. И вообще я в корректуре кое-что исправлю.

    — А мне жалко названия „Страна негодяев“, — сказал я. — „Номах“ очень искусственно.

    Впоследствии он опять восстановил название „Страна негодяев“» (Восп., 2, 291—292).

    Номах — перевернутая в слогах фамилия Махно. Но значение этого образа гораздо шире, и Номах не во всем совпадает с реальным прототипом. Об этом говорит прежде всего тот факт, что зимой 1921—1922 гг. (время действия поэмы, которое обозначено в первой публикации монолога Рассветова) Махно уже находился в Румынии. Кроме того, Махно появляется в поэме и под своей действительной фамилией в словах Чарина: «И кого упрекнуть нам можно? // Кто сумеет закрыть окно, // Чтоб не видеть, как свора острожная // И крестьянство так любят Махно?».

    Есенин использует также свое портретное сходство с героем и прототипом: Махно — блондин с синими ясными глазами (см. описание, данное секретарем Л. Б. Каменева в журн. «Пролетарская революция», М., 1925, № 6 (41), с. 136). На основании этого сходства образ Номаха неправомерно трактуется как автобиографический (см., напр., Переяслов «Н. Блондин. Среднего роста. 28-лет...» — Газ. «Лит. Россия», М., 1995, 21 июля, № 31, с. 10). Ряд ученых, прежде всего Г. Маквей, считают, что Есенин «эмоционально и интуитивно сочувствует крестьянскому бунтарю Номаху» (IE, 177). Некоторые исследователи расшифровывают имя Номах как анаграмму Монаха, деревенского прозвища молодого Есенина (см.: Мекш Э. Б. Сюжетно-жанровые искания Есенина 1921—1925 гг. — Сб. «Сюжет и художественная система», Даугавпилс, 1983, с. 100—111; Никё М. Поэт тишины и буйства. — Журн. «Звезда», СПб., 1995, № 9, с. 126).

    Среди «персонала» «Страны Негодяев» особое место занимает комиссар золотых приисков Рассветов, сопровождающий экспресс с золотом, — единственный герой, который наделен именем, кроме кабатчицы, Авдотьи Петровны (или тети Дуни), у которой нет фамилии. Первоначально в черновом автографе имена имели также и другие герои: Барсук — Андрей; Щербатов и Платов с отчествами — Степаныч и Петр Никанорович, что подчеркивает их родовые корни. Фамилия и имя у Рассветова тоже необычные, «говорящие». Никандр означает «победоносный муж» от греч. nike — победа и aner — род. п. andros — муж, мужчина (см.: Петровский Н. А. Словарь русских личных имен. Изд. 4-е, доп., М., 1995, с. 219).

    Исследователи почти единодушно выделяли фигуру Рассветова среди других персонажей и отводили ему роль положительного героя. «Живая, активно действующая фигура коммуниста Рассветова — главная идейная и художественная удача Есенина» (Прокушев Ю. — Есенин III (1978), с. 249). «Рассветов один из тех, кто утверждает правду новой „стальной“ России, правду революции» (Кошечкин С. Весенней гулкой ранью... Минск, 1989, с. 92). А. М. Марченко заметила, что если «сходство в формулировках в словах Чекистова и Номаха можно объяснить тем, что он, как и Номах, болен одной и той же болезнью — национальным нигилизмом, то случай с Рассветовым сложнее» (Марченко А. Поэтический мир Есенина. М., 1989, с. 242).

    Если верить авторской дате, проставленной под монологом Рассветова, он написан в Нью-Йорке. Возможно, там же Есенин кардинально изменил сюжет почти написанного произведения и заменил продовольственный поезд на экспресс, везущий золото (явные ассоциации с «золотым эшелоном» Колчака, который в начале 1920 г. передан представителям ВРК Иркутска, а 3 мая доставлен в Казань и помещен в кладовые банка (см. энциклопедию «Гражданская война и военная интервенция в СССР», М., 1983, с. 221). Информация о «золотом эшелоне» широко публиковалась в газетах тех лет.

    Прототипом Рассветова, вероятно, явился видный советский деятель 20-х годов — Александр Михайлович Краснощеков (1880—1937) — Председатель Правительства и министр иностранных дел Дальневосточной республики — ДВР (1921), заместитель наркома финансов, член Президиума ВСНХ и Председатель правления Промбанка (1922—1923), с 1902 по 1917 годы жил в Америке (подробнее биографию А. М. Краснощекова см. в кн.: Янгфельд Б. Любовь — это сердце всего. В. В. Маяковский и Л. Ю. Брик. Переписка. 1915—1930. М., 1991, с. 218—219, 227, а также: Золотоносов М. Дело Краснощекова живет и побеждает. — Независимая газ., М., 1994, 2 июля, № 123). Свидетельством того, что фигура Краснощекова была в поле зрения Есенина при создании «Страны Негодяев», является связь основных реалий текста поэмы с действительными «американскими аналогиями»: золото и деньги, биржевые трюки, бизнесмены, маклера; дальневосточной тематикой: золотые прииски, экспресс с золотом, советский сыщик китаец Литза-Хун, а также определенное созвучие фамилий и имен героя и прототипа: Рассветов Никандр — Краснощеков Александр (подробнее см.: Шубникова-Гусева Н. Финансист Александр Краснощеков: О прототипе Никандра Рассветова из есенинской «Страны негодяев». — Независимая газ., М., 1997, 20 мая, № 90).

    Есть косвенные факты, свидетельствующие о том, что Есенин не только был осведомлен о биографии и личности А. М. Краснощекова, но и встречал его в сопровождении В. В. Маяковского в 1921—1922 гг. на литературных вечерах; слышал о Краснощекове от близких ему в эти годы людей — З. В. Гейман, работавшей ответственным секретарем на конференциях правительства Дальнего Востока, и ее мужа, В. М. Левина, который в январе — феврале 1923 г. почти каждый день встречался с Есениным в Нью-Йорке, а в 1920 и 1921-х годах также жил в ДВР (РЗЕ, 1, 217). Поэт несомненно знал по публикациям в газетах тех лет о первом показательном процессе над крупным коммунистическим деятелем, сторонником частного рынка, который проиграл в борьбе со своими противниками (см. газ. «Правда» и «Известия ВЦИК», М., 1923, 3 окт.; К процессу Краснощекова. Беседа с секретарем президиума ЦК т. Е. Ярославским. — Газ. «Известия ВЦИК», М., 1924, 24 февр. № 46; ‹Б. п.› Развеселая жизнь братьев Краснощековых. — «Красная газ.» Л., Веч. вып., 1924, 4 марта; Дело Краснощекова. Приговор. — газ. «Известия ВЦИК», 1924, 11 марта № 59.

    В поэме отразились поиски новой театральной формы русской драматургией тех лет. «Гражданская война в театре». отражала процессы становления нового «коммунистического театра», поиск нового героя, «эстетики коммунизма» и стремление приблизить классику к «текущему» моменту (см. «Гражданская война в театре» Передовая. — ВТ, 1921, № 80—81, с. 1; Луначарский А. В. Театр РСФСР. — ПиР, М., 1922, кн. 7, сент.-окт., с. 80, 87; а также ВТ, 1921, № 89—90, 1 мая, с. 18 и др. номера этого журн. за 1921—1922 гг.). Наиболее популярными авторами классического репертуара были Н. В. Гоголь, А. Н. Островский, а также Шекспир, особенно его трагедия «Гамлет». В брошюре «Амплуа актера» (1922), составленной В. Э. Мейерхольдом, В. М. Бебутовым и И. А. Аксеновым, действующие лица трагедий и комедий Шекспира иллюстрировали почти все разделы «Таблицы амплуа».

    Есенин относился с особым вниманием к творчеству Шекспира. В «Ключах Марии» он обращался к «нутру Гамлета» и «Макбету», излагая суть поэтических образов: заставочного, корабельного и ангелического, и перефразировал слова шекспировского «Гамлета» применительно к современной литературной ситуации: «Мы должны кричать, что все эти пролеткульты есть те же самые по старому образцу розги человеческого творчества.‹...› Мы должны им сказать также, как сказал придворному лжецу Гильденштерну Гамлет: „Черт вас возьми! Вы думаете, что на нас легче играть, чем на флейте. Назовите нас каким угодно инструментом — вы можете нас расстроить, но не играть на нас“» (см. наст. изд., т. 5, с. 210—211). Судя по этой цитате, а также тексту «Страны Негодяев», Есенин был хорошо знаком по меньшей мере с двумя широко распространенными тогда переводами «Гамлета» — А. Кронеберга и П. Н. Полевого, скорее всего, с изданием П. Н. Полевого «Школьный Шекспир» (СПб., 1876) с переводом составителя, биографией Шекспира и критическими статьями Белинского и Тургенева о Гамлете (подробнее см.: Шубникова-Гусева Н. И. Открытие Страны негодяев. — Журн. «Лит. учеба», М., 1997, № 3, с. 91—130).

    Есенин желал «походить» на Шекспира так же, как на Пушкина, не только в стихах, но и в жизни. Н. Г. Полетаев вспоминал один из разговоров с Есениным о Шекспире:

    «— Ты знаешь, как Шекспир в молодости скандалил?

    — А ты что же, непременно желаешь быть Шекспиром?

    — Конечно.

    Я не мог спорить, я сказал, что если Шекспир и стал великим поэтом, то не благодаря скандалам, а потому, что много работал.

    — А я не работаю? ‹...› Если я за целый день не напишу четырех строк, я не могу спать» (Восп., 1, 298—299).

    Не случайно летом 1922 Есенин в письме А. Б. Мариенгофу из Парижа вспомнил о Шекспире и Шершеневиче вместе и обыграл общность их инициалов. Процитировав строки из стихотворения В. Г. Шершеневича «Принцип романтизма», поэт иронично заметил: «Это сказал В. Ш., по-английски он зовется В. Шекспиром».

    Во время написания «Страны Негодяев» Есенин был особенно тесно связан с Театром РСФСР Первым, которым руководил В. Э. Мейерхольд. Поэта и режиссера объединяли общие творческие интересы — замысел пьесы «Григорий и Димитрий» (см. преамбулу к наст. т., с. 457), а также постановка есенинского «Пугачева» одновременно с драмой А. Б. Мариенгофа «Заговор дураков» (см. коммент. к поэме «Пугачев» в наст. т., с. 471). Естественно, что поэт в эти годы часто общался с Мейерхольдом, был хорошо знаком с его творческими планами и был наслышан, а возможно и видел спектакль-митинг «Зори» Э. Верхарна (премьера состоялась 7 нояб. 1920 г.), максимально приближенный к ситуации гражданской войны, и спектакль-политобозрение «Мистерию-буфф» В. Маяковского, в котором показана «дорога революции». Во второй редакции В. Маяковский дополнил пьесу целым вновь написанным действием — «Страна обломков», где доминировала роль «Разрухи» (премьера состоялась 1 мая 1921 г.). Заглавия «Заговор дураков» (автор писал второе слово с заглавной буквы — «Заговор Дураков» — см. с. 495 наст. т.) и «Страна Негодяев» также явно соотносятся.

    Одновременно с постановкой пьес «Григорий и Димитрий» и «Пугачев» Мейерхольд планировал постановку «Гамлета», где сцена могильщиков стала бы современным политическим обозрением (значилась в репертуарном плане театра в 1921 и в 1922 гг.). «Гамлет» Мейерхольда во многом противопоставлялся известной постановке Московского Художественного театра (1911), в которой активнейшее участие принимал Гордон Крэг, тогдашний близкий друг Айседоры Дункан. В 1921 г. она приехала в Россию и вскоре стала женой Есенина. Создать декорации к спектаклю Мейерхольд поручил Г. Якулову, с которым Есенин в эти годы был также близок, а переписать сцену могильщиков — Маяковскому.

    В начале 1921 г. в журнале ВТ (№ 78—79, 4 янв., с. 25) был объявлен «Гамлет» в переделке Вс. Мейерхольда, Вал. Бебутова и М. Цветаевой. Но М. Цветаева отказалась от «переделки» «Гамлета», как и от всяких других переделок: «Ни „Гамлета“, никакой другой пьесы я не переделываю и переделывать не буду» (Цветаева М. Письмо в редакцию. — ВТ, 1921, № 83—84, 22 февр., с. 15). По этой и по ряду других причин замысел не осуществился. Вокруг «Гамлета» и «около переделок» возникла дискуссия, в которой приняли участие А. В. Луначарский, М. И. Цветаева, В. Э. Мейерхольд, В. М. Бебутов и др. (см.: Бебутов В. „Переделки“ и „объективное искусство“ — ВТ, 1920, № 76—77, 14 дек.; Около переделок. — ВТ, 1921, № 83—84, 22 февр., с. 15 и др.) и которая получила отклик в драматической поэме «Страна Негодяев». Есенин, например, мог вспомнить сцену могильщиков из «Гамлета» в переводе П. Н. Полевого, где несколько раз упоминаются «негодяи»: «Гамлет. У этого черепа был язык, и он также певал! Как бросил его этот негодяй, будто это череп Каина, первого убийцы? А может быть, этот череп, который так легко швыряют теперь, — составлял голову великого политика или человека, который думал править целым миром — не правда ли? ‹...› Гамлет. Еще. череп! ‹...› Как терпит он теперь обиду от этого негодяя и грубияна ‹могильщика›. ‹...› Могильщик. Черт его побери, негодяя! ‹...› Это череп Иорика, бывшего шута королевского» (Школьный Шекспир, с. 110—111, 114).

    Не последнее значение имел и тот факт, что слова «негодный человек», «негодный плут», «негодяй» в значении, наиболее употребительном на родине Есенина, встречаются в трагедии Шекспира «Гамлет» в переводе А. И. Кронеберга, перекличка с которым отмечается в поэме Есенина по всему тексту. В качестве семантического диалектизма это значение слова «негодяй» до сих пор бытует в Рязанской области (см. данные «Словаря современного русского народного говора (д. Деулино, Рязанского района Рязанской области)» М.,1969): «Негодяй... 2. Невзрачный, неказистый на вид... // Непригодный к военной службе (Да он нигадяй, у яво признали болезнь какую-та...)» (об этом см. в работе Е. А. Некрасовой — сб. «Очерки истории языка русской поэзии XX века», М., 1995, с. 402). Ср. слова главного героя трагедии Шекспира (Действие первое, сцена V): «Нет в Дании ни одного злодея, // Который не был бы негодным плутом», а также (Действие второе, сцена I): «Я трус? Кто назовет меня негодным?» (Шекспир 3, 201, 210).

    Есенин создал оригинальное произведение, в котором развил традиции Пушкина и Шекспира и учел положения пушкинской статьи «О народной драме и драме „Марфа Посадница“» (1830): «занимательность действия», «истина страстей», «правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах», «вольность суждений площади» и «грубая откровенность народных страстей» (Пушкин, VII, 211—221, см. цитаты из этого «манифеста» о драме: Мейерхольд В., Бебутов В., Державин К. О драматургии и культуре театра. — ВТ, 1921, № 87—88, 5 апр., с. 3). У Шекспира Есенин ценил также то, что больше всего ценил у него Пушкин — «достоинства большой народности» (Пушкин А. С. О народности в литературе. — Пушкин, VII, 39).

    Есенину были близки также слова А. Блока о Шекспире, сказанные летом 1920 г. актерам Петербургского Большого драматического театра. К словам Блока Есенин всегда особенно прислушивался: «Во имя чего все это создано? Во имя того, чтобы открыть наши глаза на пропасти, которые есть в жизни, обойти которые не всегда зависит от нашей воли. Но раз в этой жизни есть столь страшные провалы, раз возможны случаи, когда порок не побеждает, но и добродетель также не торжествует, ибо она пришла слишком поздно, значит, надо искать другой жизни, более совершенной» (опубл. в журн. «Дом искусств», Пг., 1921, № 1, см. цит. по журн., который читал Есенин. — ВТ, 1921, № 91—92, 15 июня, с. 9. Подробнее см.: Зиннер Э. Л. Между двумя революциями. — Шекспир и русская культура. М., 1965, с. 734—783).

    Есенин как бы подходил к Шекспиру с разных сторон: по-своему используя афористичность русской речи, многозначность крылатых выражений и пословиц и игру слов или тонко обыгрывая многозначные реплики и целые сцены шекспировской трагедии и одновременно полемизируя с Маяковским и Мейерхольдом (см. реальный коммент.).

    С. М. Городецкий вспоминал: «Есенин увлекался ‹„Страной негодяев“› так же, как и „Пугачевым“, и говорил мне о ней, как о решающей своей работе» (Восп., 1, 185). В. М. Левин также писал о том, как Есенин в январе 1923 г. делился с ним своими творческими успехами: «Он мне рассказал, что в Берлине Гржебин выпускает томик всех его произведений, как юношеских стихов и поэм, так и уже послеоктябрьских. Он написал пьесу о Пугачеве и теперь пишет „Страну негодяев“ — это о России наших дней. Страшное имя, хлещущее точно кнут по израненному телу» (РЗЕ, 1, 217).

    Характер исполнения белового автографа «Страны Негодяев» (см. выше, с. 541—542) также показывает, как ценил сам автор эту поэму, какое придавал ей значение.

    Есенин охотно выступал с чтением «Страны Негодяев» во время зарубежной поездки и по приезде в Россию. 1 июня 1922 г. в Берлине (Блютнерзал) состоялся нашумевший литературный вечер под названием «Нам хочется Вам нежно сказать» (название почти дословно повторяет строку из стихотворения Есенина «Исповедь хулигана» — ноябрь 1920), который называли также «Вечером четырех негодяев» («негодяи» — А. Н. Толстой, С. А. Есенин, А. Б. Кусиков и А. Ветлугин; см. воспоминания Г. Д. Гребенщикова 1926 г. — РЗЕ, 1, 99). «Оригинальная программа» этого вечера была опубликована в нескольких номерах Нак. (см. напр., 1922, 25 мая, № 49).

    Отчеты об этом вечере, опубликованные во многих газетах русского зарубежья, позволяют предположить, что автором «сценария» и главным режиссером своеобразного театрализованного представления, на котором были «обыграны» идеи поэмы «Страна Негодяев», стал Есенин. Корреспондент Нак., например, писал: «Граф Толстой ‹...› остановил свое внимание на судьбах русских писателей, прокаленных в огне революции, на этих «отъявленных негодяях», отмеченных, к стыду своему, дарованием, которого „не заплюешь, как не заплюешь солнца“. ‹...›

    Читались прекрасные вдохновенные стихи, которым только мелкий тупица не простит их бестрепетной смелости. И говорились прекрасные слова о примирении личности с левиафаном революционного коллектива, о неотразимом стремлении к братскому объятию людей, трагически разъединенных жестокой нелепостью гражданской войны» (Нак., 1922, 4 июня, № 57).

    С едкой издевкой, сквозь которую все же «прочитывалась» серьезная нравственная проблематика вечера, описала выступление всех «негодяев», «представителей новой морали, трех отъявленных каторжников», и особенно Есенина, корреспондент рижской газеты «Сегодня» Татьяна Варшер в публикации под названием «Литературн‹ая› кадриль накануневцев, или в гостях у „голых людей“». Поэт выступал в роли негодяя № 2 и, скорее всего, читал монолог Махно: «Говорил он ‹Есенин› о том, что приехал с пустыми руками, с полным сердцем и не с пустой головой, — и ему осталось лишь одно „озорничать и хулиганить“, — и что он теперь будет воспевать лишь преступников и бандитов. У самого у него лишь одно желание — „стать таким же негодяем“». В отличие от корреспондента Нак., который отметил, что публика «восторженно приветствовала гениального крестьянина в дурно сшитом смокинге и огненного черкеса и едкого кандидата прав», Т. Варшер писала о «скучающей публике» и «усердно аплодирующей руками в белых перчатках» Айседоре Дункан (1922, 10 июня, № 127).

    Воспоминания о чтении поэмы в ночь с 27 на 28 января 1923 г. в Нью-Йорке на вечеринке у еврейского поэта Мани-Лейба (М. Л. Брагинского) (речь идет о раннем варианте первой части «Страны Негодяев») оставили четыре мемуариста. Очерки А. Ярмолинского, Р. Б. Гуля и С. К. Маковского в этой части вторичны и написаны со слов очевидцев и по информации из газет того времени (РЗЕ, 1, 198—234, а также РГАЛИ, ф. С. К. Маковского). Наиболее достоверны воспоминания друга Есенина с 1917 г., левого эсера В. М. Левина, которого пригласил на вечеринку сам поэт. «Есенина снова просили что-нибудь прочесть из последнего, еще неизвестного, — писал В. М. Левин. — И он начал трагическую сцену из „Страны негодяев“ ‹речь идет о диалоге Чекистова и Замарашкина, сцена «На карауле»› ‹...› Вряд ли этот диалог был полностью понят всеми или даже меньшинством слушателей» (РЗЕ, 1, 223—224). Чтение поэмы стало причиной инцидента, в результате которого журналисты, присутствовавшие на вечеринке, наградили Есенина ярлыком «антисемита и большевика». Тенденциозно поданная информация была широко представлена на страницах зарубежной печати. По словам В. М. Левина, после этого инцидента Есенину «стало невозможно самое пребывание здесь». Поэт возвратился в Россию, «где хорошо знали его „как веруеши“, все его слабые человеческие места, и на них-то и построили „конец Есенина“» (РЗЕ, 1, 226—227).

    Чтение «Страны Негодяев» на вечере в Klindworth — Scharwenka — Saal в Берлине 29 марта 1923 г. было объявлено в Нак. (1923, 25 марта, № 294). Поэт Н. А. Оцуп оставил воспоминания (1927 г.) о своем впечатлении от чтения Есениным «Страны Негодяев» летом 1923 г. в Берлине: «Я попросил прочесть еще что-нибудь. Есенин стал читать бесконечные отрывки из «Страны Негодяев».

    Недавно мне случилось проверить мое тогдашнее впечатление: в третьем томе стихов Есенина, выпущенных „Госиздатом“, среди других непомерно больших и по большей части слабых вещей, напечатана и эта. Читая теперь то, что я слышал от автора у Ферстера ‹имеется в виду русский ресторан в Берлине›, я думаю, что не ошибся тогда: стихи вялы, невыразительны, прозаичны и не могут идти в сравнение с лирикой покойного поэта...

    Зная самолюбие Есенина, я высказал ему свое мнение в форме достаточно осторожной. Но и это показалось ему оскорбительным. Он вскочил навстречу входившему К‹усикову› и бросил ему:

    — Пойдем, нам пора» (РЗЕ, 1, 164).

    По приезде в Москву Есенин выступал с чтением «Страны Негодяев» 21 августа 1923 г. на вечере в Политехническом музее (см. объявление в газ. «Известия ВЦИК», М., 1923, 21 авг., № 186). В отчете о вечере С. Борисов писал: «...стихи „Страна негодяев“ относятся еще к старым работам и слабее первых...» (курсив сост. — газ. «Известия ВЦИК», М., 1923, 23 авг., № 188; вырезка — Тетр. ГЛМ).

    Д. К. Богомильский вспоминал еще об одном чтении поэмы в начале 1924 г., когда Есенин дорабатывал эту вещь и был занят хлопотами о ее публикации: «Намерение поэта прочитать поэму было встречено с восторгом, и в один из субботних вечеров собрались у меня на квартире слушать поэта Александр Константинович Воронений, Борис Андреевич Пильняк, украинский писатель Калистрат Анищенко, издательские работники Михаил Ильич Кричевский, Сергей Павлович Цитович, Аксельрод, Сахаров, я и моя семья. ‹...›

    И теперь, когда пишу эти строки, мне кажется, что вижу поэта за столом, улыбающегося, наклонившего голову к рукописи и читающего...» (Сб.«Воспоминания о Сергее Есенине», М., 1975, с. 337).

    «Страна Негодяев» полностью была опубликована после смерти поэта. Тем не менее, благодаря выступлениям Есенина с чтением поэмы, она стала заметным фактом литературной жизни начала 20-х годов, причем не только в России, но и за рубежом. Наиболее ранняя оценка «Страны Негодяев» дана А. Ветлугиным вскоре после приезда Есенина в Берлин в июне 1922 г. в статье «Нежная болезнь». Определив сегодняшний путь Есенина как путь «к Большому Стилю», а нынешний задор как вторичный и плодовитый, носящий в себе «возможности гениальных завоеваний», критик заметил: «И кто знает ‹...›, не победит ли она ‹поэма „Страна Негодяев“› даже „Пугачева“ чудовищной силой эмоции, библейской остротой образа, не родит ли она нового, третьего по счету Сергея Есенина. ‹...›

    Но Есенин многое и многое написал после „Пугачева“. Теперь он заканчивает „Страну Негодяев“ — произведение огромное и подлинное. Он уже начинает изживать свою нежную болезнь, он растет вглубь и ввысь. В судорогах, в бореньях, в муках смертных, словно самое Россия». (Нак., 1922, 4 июня, № 57, Лит. прил. № 6; вырезка — Тетр. ГЛМ).

    В 1922 г. бельгийский писатель Франц Элленс вместе со своей женой М. М. Милославской подготовил книгу переводов произведений Есенина на французский язык. Книга была издана в Париже в сентябре 1922 г. В предисловии к ней Ф. Элленс писал о «Стране Негодяев» как об известном ему произведении Есенина: «Два его произведения — „Страна негодяев“ и особенно „Исповедь хулигана“ — изображают поэта таким, каким он был, смело и без прикрас» (цит. по публ. Н. Г. Юсова «Одна зарубежная книга Есенина», пер. Е. Н. Чистяковой — см. газ. «Русь святая», Липецк, 1994,14—27 апр., № 13—14, с. 12).

    А. К. Воронский дал оценку «Страны Негодяев» в статье «Сергей Есенин»: «Прославляя свою „Инонию“ и предавая поэтической анафеме железного гостя, Есенин сознает, что без этого гостя не обойдешься, а в любимом краю и в стозвонных зеленях — Азия, нищета, грязь, покой косности и что это... страна негодяев. Так им и названа одна из последних поэм. В ней Чекистов в диалоге со щуплым и мирным обывателем при явном авторском сочувствии говорил ему между прочим: „Я ругаюсь // И буду упорно...‹далее цит. ст. 87—96›“.

    Это „хулиганство“, но крепко сказано и целиком противоречит анафемствованиям по адресу каменных шоссе и железных дорог: в самом деле вместо уборных древний есенинский миф усиленно возводил храмы Божии...» (Кр. новь, 1924, № 1, янв.-февр., с. 170).

    А. Лежнев в «Заметках о журналах и сборниках» (в том числе о Кр. нови, где были опубликованы есенинские поэмы) отметил, что «действительный интерес представляет только „Черный человек“ и отрывки из „Страны негодяев“ („Номах“). ‹...› Гораздо сильнее и значительнее „Номах“, вещь отнюдь не камерной звучности, с широким и вольным дыханием. Написан „Черный человек“ и „Номах“ во второй имажинистической манере Есенина. Ясно ощущается влияние Маяковского» (ПиР,1926, № 4, с. 96).

    А. Коптелов в рецензии на Собр. ст. счел содержанием «Страны Негодяев» «российский бандитизм и борьбу с ним». Напомнив слова Рассветова об Америке — стране мировой биржи, о биржевых трюках, о «подлецах всех стран», о сети шоссе и дорог, критик заметил: «Странным кажется: поэт, прошедший мимо машины, не увлекавшийся ею, ушедший в лирику и родные поля, так говорит о Сибири, но противоречия у Есенина, человека заблудившегося, не редкость, да, впрочем, слова эти вложены в уста комиссара приисков» (газ. «Звезда Алтая», Бийск, 1926, 13 июля, № 159, с. 6).

    Д. Святополк-Мирский в рецензии на Собр. ст., охарактеризовав статью Воронского, открывающую 2-й том Собр. ст., «типичнейшим образцом чисто утилитарной (и до грусти „интеллигентской“) современной критической педагогики», писал о поэме: «Невероятно слаба драматическая поэма „Страна Негодяев“, в которой нет и следа лирической щедрости, спасающей „Пугачева“» (журн. «Версты», Париж, 1927, № 2, с. 256).

    Высоко оценил поэму «Страна Негодяев» в воспоминаниях о поэте В. М. Левин: «Сказать о родной стране, что она „Страна негодяев“ — только пророк смеет сказать такую жуткую правду о своем народе и своей родине. Недаром он осмелился еще раньше взять на себя именно эту ответственность и сказать в „Инонии“:

    Не устрашуся гибели,
    Ни копий, ни стрел дождей, —
    Так говорит по Библии
    Пророк Есенин Сергей.‹...›

    В 1917 году, когда русские войска после трех лет войны терпели одно поражение за другим и среди всего народа катилась волна ненависти к начальникам, что не умеют организовать победу ‹...› Есенин ходит между ними ‹...› и слагает мирные песни. ‹...› Это все та же часть русской души, которая „ищет правды“ и не может ее найти в войне, ни в какой войне, и даже в гражданской...» (РЗЕ, 1, 217—219).

  2. Персонал — обозначение действующих лиц поэмы восходит к языковой практике тех лет. Есенин, скорее всего, слышал это слово от В. Э. Мейерхольда, который употреблял его применительно к актерам своего театра. Режиссер, как правило, не различал обслуживающий и актерский персонал, тех и других в письмах, документах и устных выступлениях называл одним словом «персонал», например: «Весь мужской персонал» занят в «Мистерии-буфф»» (ЦГАЛИ, ф. 963, цит. по: Аксенов И. Пять лет театра имени Вс. Мейерхольда: исторический очерк / Коммент. Н. Панфиловой и О. Фельдмана — журн. «Театр», М., 1994, № 1, с. 155). Есенин, тяготеющий к органической образности, использует это обозначение действующих лиц полемически по отношению к В. Э. Мейерхольду и В. В. Маяковскому, которому были близки взгляды Мейерхольда как реформатора театра. Имеется свидетельство, что Маяковский однажды, увидев занятия биомеханикой, сказал Мейерхольду: «Хорошо, что ты привел игру актера к производственному процессу; я так же работаю над стихом» (сб. «Творческое наследие В. Э. Мейерхольда». М., 1978, с. 277).

    Позднее определение «актерских кадров» как «персонала» или «состава» В. Маяковский обыграл в реплике режиссера — III действие пьесы «Баня» (1929—1930): «Свободный мужской персонал — на сцену! ‹...› Свободный женский состав — на сцену!» (Маяковский, 11, 312).

    В противоположность идеям «производственного театра» Есенин утверждает свое понимание театрального искусства, созвучное известной шекспировской формуле (слова Гамлета): «Все, что изысканно, противоречит намерению театра, цель которого была, есть и будет — отражать в себе природу: добро, зло, время и люди должны видеть себя в нем, как в зеркале» (Действие третье, сцена II — Шекспир 3, 213). Ср. также слова Гамлета о представлении, разоблачающем преступление короля: «Злодею зеркалом пусть будет представленье — // И совесть скажется и выдаст преступленье» (Действие второе, сцена II — Шекспир 3, 210).

  3. Чекистов. Ну и ночь! Что за ночь! // Черт бы взял эту ночь // С ... адским холодом ~ Стой! // Кто идет? // Отвечай!.. ~ Замарашкин. ...Это ж... я... Замарашкин... // Иду на смену... — Ср. однотипный зачин трагедии Шекспира «Гамлет», которая начинается со смены караула (Действие первое, сцена I). «Франциско на часах. Входит Бернардо. Бернардо. Кто здесь? Франциско. Сам отвечай мне — кто идет? ‹...› Холод резкий. — // И мне неловко что-то на душе ‹...› Стой! Кто идет?» (Шекспир, 3, 190); (Действие первое, сцена IV). «Гамлет. Мороз ужасный, — ветер так и режет. Горацио. Да, холод пробирает до костей» (Шекспир 3, 198; перекличка слов о холоде в «Стране Негодяев» с «Гамлетом» отмечена в кн. Ст. и С. Куняевых «Сергей Есенин», с. 268). В «Гамлете» на смену караула идут «друзья Отечества», в «Стране Негодяев» — «защитник коммуны» Замарашкин.

  4. Аж до печенок страшно... — Ср. слова Замарашкина с репликами Номаха: «Насмешкой судьбы до печенок израненный» и «Мне до дьявола противны // И те и эти», а также Барсука: «Стало тошно до чертиков» и т. д. — о чем-либо выходящем за рамки обычного по силе своего проявления.

  5. От этой проклятой селедки // Может вконец развалиться брюхо. — Ср. также слова Рассветова о бизнесменах Америки: «Эти люди — гнилая рыба». Селедка — наиболее яркая примета голодных лет в России, когда скудный продовольственный паек выдавали рыбой, преимущественно воблой или селедкой. Ср. в «Пугачеве»: «И по тюрьмам гноят как рыбу нас» (см. также с. 576).

    «Рыбная тема» в 20-е гг. получила отражение в литературе и живописи. Ср. в стихотворении В. В. Маяковского «Два не совсем обычных случая» (1921), где речь идет о голоде в Поволжье:

    Сидели
    с селедкой во рту и в посуде,
    в селедке рубахи,
    и воздух в селедке. ‹...›
    Полгода
    звезды селедкою пахли,
    лучи рассыпая гнилой чешуею.

    (Маяковский, 2, 81—82, опубл. в однодневной
    газ. «На помощь!» изд. газ. «Известия ВЦИК»
    в пользу голодающим Поволжья, М., 1921,
    29 авг. и в газ. «Дальневосточный телеграф»,
    Чита, 1921, 16 окт.)

    В поэме Есенина селедка, набитая червями, имеет также перекличку со строками из Гамлета о рыбе и «конгрессе политических червей» (Действие четвертое, сцена III), ср. также: «Гамлет. А что касается съестного, так этакой червячишка единственный монарх. Мы откармливаем животных, чтобы откормить себя, а себя — для червей. Жирный король и тощий бедняк — только различные кушанья, два блюда для одного стола. Этим все кончается. ‹...› Дело возможное удить червяком, который ел короля, и скушать потом рыбу, проглотившую червяка» (Шекспир 3, 223).

  6. Там... за Самарой... Я слышал... // Люди едят друг друга... — Ср. в стихотворении В. Маяковского «Два не совсем обычных случая» (1921):

    Газетам писать не хватало духу —
    но это ж передавалось изустно:
    старик
    удушил
    жену-старуху
    и ел частями.

                  (Маяковский, 2, 78—79)

  7. Гамлет восстал против лжи, // В которой варился королевский двор. — Разговоры персонажей поэмы о Гамлете и короле восходят к трагедии Шекспира. В контексте шекспировского «Гамлета» могут быть истолкованы также слова Рассветова и Номаха, которых особенно волнует амплуа роли короля: «В этом мире немытом // Душу человеческую // Ухорашивают рублем, // И если преступно здесь быть бандитом, // То не более преступно, // Чем быть королем...» (Номах); «Сегодня он в оборванцах, // А завтра золотой король», «И мы будем королями мира...» (из монолога Рассветова); «Я не целюсь играть короля // И в правители тоже не лезу» (Номах).

  8. ...человеческая жизнь // Это тоже двор, // Если не королевский, то скотный. — Ср. слова Гамлета: «Пусть скот будет царем скотов, и его ясли будут стоять наряду с царским столом. Это сорока, но, как я уже сказал, владыка огромного пространства грязи» (Действие пятое, сцена II — Шекспир 3, 235).

    Применительно к «пришибеевским нравам» в литературе Есенин употребил метафору «скотный двор» в статье «Россияне» (1923): «Некоторые типы, находясь в такой блаженной одури и упоенные тем, что на скотном дворе и хавронья сходит за царицу, дошли до того, что и впрямь стали отстаивать точку зрения скотного двора» (т. 5, с. 240 наст. изд.).

  9. «Слова, слова, слова...» — Реплика главного героя трагедии Шекспира «Гамлет» (Действие второе, сцена II — Шекспир 3, 206).

  10. Гражданин вселенной ‹мира› (у Есенина также Король мира — монолог Рассветова, наст. т., с. 70) — выражение традиционно употреблялось как синоним слова «космополит» — восходит к древнегреческим философским школам — киникам и стоикам. По свидетельству Эпиктета (50—140), Сократ был космополитом и автором выражения: «Если верно то, что утверждают философы о родстве между Богом и людьми, тогда на вопрос о родине человек должен отвечать словами Сократа: я не афинянин или коринфянин, а я космополит» («Беседы», 1, 9, 1). По другим источникам авторство приписывается Зенону из Китиона (ок. 336—264 гг. до н. э.) и Диогену Синопскому (ок. 400 — ок. 325 гг. до н. э.) см.: Ашукин Н. С. Ашукина М. Г. Крылатые слова. М., 1988, с. 424.

    В «Стране Негодяев» связано с идеями анархизма и интернационализма и содержит полемику с собственными библейскими революционными поэмами 1918—1919 гг. «Инония», «Небесный барабанщик», «Пантократор» и др. Ср. слова Г. Ф. Устинова, который в 1919 г. повседневно общался с поэтом: «Человек — Гражданин мира — вот есенинский идеал, коллективное творческое всех во всем — вот идеал есенинского строительства мирового общежития. В «Пантократоре» ‹...› Есенин больше всего сказался как революционер-бунтарь, стремящийся покорить к подножию Человека-Гражданина мира не только Землю, но и весь мир, всю природу» (газ. «Сов. Сибирь», Омск, 1920, 1 февр., № 23 (94): Лит прил. № 2; см. также т. 2, с. 371 наст. изд.).

    В письме к А. Б. Мариенгофу и Г. Р. Колобову (?) от 19 ноября 1921 г. Есенин употребил однотипное выражение «Вагоновожатые Мира». Близкое по смыслу словосочетание обыграно во время пребывания Есенина в Харькове в июне 1920 г., когда поэта В. Хлебникова объявили «Председателем Земного шара» (Восп. 2, 241).

  11. Не завтра, так после... // Не после... Так после опять... — Ср. слова Гамлета (Действие пятое, сцена II): «Не после, так теперь; теперь, так не после; а не теперь, так когда-нибудь да придется же. Никто не знает, что теряет он; так что за важность потерять рано? Будь что будет!» (Шекспир 3, 236).

  12. Люди обычаи чтут как науку... — Смысловые переклички со словами Гамлета (ср., напр., в ответ на вопрос Горацио: «Обычай что? ‹о пирушках› — Да, конечно, так — // И я к нему как здешний уроженец, // Хоть и привык, однако же по мне // Забыть его гораздо благородней, // Чем сохранять»; а также: «...привычкою, которая, как ржа, // Съедает блеск поступков благородных...» — Действие первое, сцена IV — Шекспир 3, 198; «Привычка — // Чудовище: она, как черный дьявол, // Познанье зла в душе уничтожает» — Действие третье, сцена IV — Шекспир 3, 221. Смысл монологов Гамлета обычно комментируется, как протест против «чрезмерного подчинения какому-либо обычаю или привычке», которое «может быть истолковано как покорность общепринятому, хотя бы это последнее и расходилось с требованиями чести». — Аникст А. Трагедия Шекспира «Гамлет». Лит. комментарий. М., 1986, с. 201).

  13. Конечно, меня подвесят // Когда-нибудь к небесам. — Иронически, в противоположном смысле обыгран фразеологизм «Восхвалять до небес» — непомерно расхваливать, восхвалять. Ср. также игру словами и афористичность речи, типичную для драматической поэмы Есенина: «Я ведь не собака, // Чтоб слышать носом»; «У меня в животе лягушки // Завелись от голодных дум!»; «На птичьем дворе гусей щиплют»; «О всех веревка плачет»; «Считала лисица // Ворон на дереве»; «Мы мозгами немного побольше» и т. д. Эти строки включены в подготовленную поэтессой и художницей Н. В. Хлебниковой работу «125 мыслей Сергея Есенина: Афоризмы из произведений Есенина». М., 1928 (машинопись ГЛМ).

  14. ...лакей // Узаконенных держиморд. — Номах называет Замарашкина, используя нарицательный смысл, который получила фамилия Держиморды — персонажа комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» (1836), грубого полицейского служащего. Здесь — в значении своевольного и грубого администрирования.

  15. А не то вот на этой гитаре // Я сыграю тебе разлуку. — Игра словами, в буквальном смысле означает — «убью тебя», так как гитарой Номах иронично называет кольт — наган; в то же время явно соотносится с наиболее популярной песенкой цыган и шарманщиков 20-х годов:

    Разлука, ты, разлука,
    Чужая сторона,
    Никто нас не разлучит,
    Как мать — сыра земля.

    (Разлука, ты разлука. Русская народная песня.
    Для голоса с ф.-п. Перел. Я. Ф. Пригожаго. М.,
    Гутхейль, 1906. 3 с. Любимые песни московских
    цыган № 475).

    См. тот же текст в исполнении старожилов села Константиново — Панфилов, 1, 194.

  16. Я и сам ведь сонату лунную // Умею играть на кольте. — Полемика со словами из «Гамлета» о флейте, где имеется в виду игра с судьбой человека, которая противопоставляется свободе его собственного выбора (Действие третье, сцена II — Шекспир 3, 217; см. также с. 554—555 наст. т.; ср. название — «Лунная» соната Людвига ван Бетховена). У Есенина это игра с человеческой жизнью.

  17. Все вы носите овечьи шкуры, // И мясник пасет на вас ножи. — Восходит к тексту Евангелия: «Берегись лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Матф. 7, 15). Обычно употребляется для характеристики лицемеров, которые скрывают свои дурные намерения под прикрытием добродетели и кротости. Ассоциации с библейскими текстами вызывают также слова Замарашкина из первой части: «Был бедней церковного мыша // И глодал вместо хлеба камни».

  18. ...Ведь это не написано в брамах... — В собирательном значении. Вероятно, образовано от названия индийского религиозно-философского трактата «Брахма-сутра», ср. «браманизм» и «брахманизм».

  19. С паршивой овцы хоть шерсти // Человеку рабочему клок. — Ср. пословицу «С паршивой овцы хоть шерсти клок» («С лихой собаки, хоть шерсти клок» — Даль 4, 251).

  20. Значит, по этой версии // Подлость подчас не порок? — Ср. название пьесы Н. А. Островского «Бедность не порок» (1854).

  21. Все курьеры, курьеры, курьеры... — Ср. строки из комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» (слова Хлестакова. Действие третье, явление VI): «И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! каково положение, я спрашиваю?» (Гоголь Н. В. Собр. художественных произведений в 5 т., М., 1960, Т. 4, с. 61.)

    В письме к А. Б. Мариенгофу (нач. мая 1921 г. — написано в салон-вагоне Г. Р. Колобова (см. о нем на с. 465) в Самаре Есенин сравнивал «проклятую Самару» с «Мертвыми душами» и «Ревизором» Н. В. Гоголя и цитировал слова Г. Р. Колобова, «что все политические тузы — его приятели, что у него все курьеры, курьеры, курьеры». Здесь же Есенин писал своему другу о селедке (ср. с. 570—571 наст. т.): «Мне вспоминается сейчас твоя кислая морда, когда ты говорил о селедках. если хочешь представить меня, то съешь кусочек и посмотри на себя в зеркало».

    В. В. Маяковский также перефразировал слова Хлестакова в поэме «150 000 000», которую Есенин иронически называл «сто пятьдесят лимонов» (см. очерк «Железный Миргород», т. 5, с. 273 наст. изд.; см. также Маяковский, 2, 133).

  22. ...в кремлевские буфера... — Намек на «буферную» платформу, с которой выступил в дискуссии о профсоюзах конца 1920 — начала 1921 г. Бухарин, стремясь примирить троцкизм с ленинизмом и сыграть роль буфера при столкновении двух платформ. Кроме того, Дальневосточная республика называлась буферной.

  23. ...Уцепились когтями с Ильинки // Маклера, маклера, маклера... — Улица Ильинка с XVI в. была торговым центром Москвы. В конце XIX-начале XX в. превратилась в финансовый центр города, где были расположены биржа и банки.

  24. Бедлам — Англ. bedlam, от Bethlehem — названия психиатрической больницы в Лондоне (первонач, больница Марии Вифлеемской) — см.: Словарь совр. рус. лит. языка в 20 т. Изд. 2-е, М., т. 1, 1991, с. 388.

  25. У них // Язык на полке. — То есть — «Они умеют молчать». Перефразирована поговорка «Положи зубы на полку», то есть голодай (Даль, 1, 695).

  26. Красные волки. — Метафора содержит реальную «американскую» аналогию. «Красный, или гривастый волк (Canis jubatus»), также гуар» относится к «американским видам собак» (Брэм А. Э. Жизнь животных. В 3-х т. М., 1992, т. 1. Млекопитающие, с. 278).

  27. ...Вальс // «Невозвратное время» — Вальс, который трижды просит сыграть Авдотью Петровну Щербатов, был популярен в послереволюционные годы, исполнялся как инструментальное произведение (см. Пирингер А. А. Невозвратное время. Вальс. Для фп.: Ор. 7, ‹Воронеж›. Б. г.).

  28. «Все, что было, // Все, что мило, // Все давным-давно // Уплы-ло...» — Перефразирован припев популярной в 20-е годы песни «Все, что было», входившей в репертуар Ю. С. Морфесси, А. Н. Вертинского, И. Д. Юрьевой, Н. В. Плевицкой, И. Я. Кремер и др.:

    Все, что было, все, что ныло,
    Все давным-давно уплыло.
    Утомились лаской губы
    И натешилась душа!

    Все, что пело, все, что млело,
    Все давным-давно истлело.
    Только ты, моя гитара,
    Прежним звоном хороша.

    (См. Все, что было (Из песен настроения)
    [Все равно года проходят чередою ...]. Для
    голоса с сопровождением ф.-п. Муз. ар.
    Ю. М. Давыдов. Слова Павла Германа. М.,
    Собст. авт. [Б. Г.])

    А. Б. Мариенгоф вспоминал, что Есенин напевал эту песню иначе:

    Всё, что было,
    Чем сердце ныло...

    (см. Мой век, мои друзья, и подруги,
    с. 374)

  29. Цугундер — просторечное: на расправу — от нем. zu hundert, к сотне ударов; др. просторечия, употребляемые в современном русском разговорном языке и в наши дни, не комментируются.

  30. Здесь каждый Аким и Фанас... — Полемически восходит к сатирическим строкам В. Маяковского из «Окон РОСТа» о Тите и Власе. «Всем Титам и Власам РСФСР» (опубл: ВТ, № 71, 22 окт. — под заглавием «Всем Титам и Власам»; сб. «Театральная продагитация», вып. 1, М., 1920 — под заглавием «Всем Титам и Власам РСФСР»). Ср., например:

    Был младший, Влас, умен и тих.
    А Тит был глуп, как камень.
    Изба раз расползлась у них,
    пол гнется под ногами.

            (Маяковский, 2, 46)

    В противоположность именам Тит и Влас, широко распространенным среди крестьян, Есенин иронически наряду с встречающимся у Маяковского именем «Аким» называет имя «Фанас», объединяя их словом «каждый» и созвучием: «Тит и Влас» — «Аким и Фанас».

    И. Г. Эренбург вспоминал разговор с Есениным в 1921 г. в «„подпольной“ столовой для актеров, писателей и спекулянтов»: «Вдруг обрушился на Маяковского: „Тит да Влас...“ А что он в этом понимает? Да если бы и понимал, какая это поэзия?.. ‹...›Он ‹Маяковский› поэт для чего-то, а я поэт от чего-то. Не знаю сам, от чего... ‹...› Уж на что был народен Шекспир, не брезгал балаганом, а создал Гамлета. Это не Тит и не Влас (он цитировал агитку Маяковского, где упоминались Тит и Влас)» (Воспоминания-95, 207—208).

    Агитка Маяковского вызвала раздражение Есенина, скорее всего, потому, что она была намечена к постановке в народном духе. См. примечание от редакции, которое сопровождало публикацию «пьесы» Маяковского в журнале ВТ (1920, № 71, 22 окт., с. 11): «Для продагиткомпании заготовлено много коротеньких пьесок-зрелищ. Одни будут даваться на манер представлений театра марионеток („Петрушка“), другие в виде инсценировок. Выше приведенная пьеса подходит к типу инсценировок и должна быть передана пением и декламацией. Для пения нужно подобрать соответствующий по размеру и настроению мотив из народных песен и петь четырем лицам в обычных костюмах. Артисты садятся в избе, на эстраде или, наконец, в амбаре, все в ряд. Пятый участник спектаклей ставит на возвышение (стул, табуретка) особый альбом плакатов (подобными альбомами будут снабжены все продагитгруппы) и, как начнется исполнение инсценировки, показывает один за другим плакаты, иллюстрируя содержание пьесы соответственно слогом исполнителей». Стихотворение напечатано в ВТ вместе с инструктивными материалами к проведению продовольственной агиткомпании, под общей шапкой-заголовком: „Без пилы, топора и гвоздей избы не построишь, а рабочий без хлеба их на сделает“» (подробнее см.: Маяковский, 2, 496).

  31. Тот, кто крыло поймал, // Должен всю птицу съесть. — Ср. пословицу «Коготок увяз — всей птичке пропасть» («Ноготь увяз — всей птичке пропасть»— Даль, 2, 552).

  32. Мы усилим надзор // И возьмем его, // Как мышь в мышеловку. — В «Гамлете» — игра с целью разоблачения. Ср. сцену «Комната королевы» — Полоний за ковром. (Действие третье, сцена IV) и представление бродячих актеров с целью разоблачения короля (Действие третье, сцена II): «Король. А как называется пьеса? Гамлет. Мышеловка. Как это? Метафорически. Это представление убийства...‹...› Вы сейчас увидите: это злодейское дело. ‹...› Совесть у нас чиста, а шапка горит только на воре» (Шекспир 3, 215—216).

    У Есенина представлена своего рода «мышеловка» наизнанку: театрализованное представление с переодеванием устраивает тот, кого хотят поймать в мышеловку — Номах переодевается китайцем и уходит от преследователей, а золото, за которым охотится агент ЧК, уносит повстанец Барсук, переодевшийся в костюм стекольщика.

Поэма
Примечания
Варианты
© 2000- NIV