Наши партнеры
Mouzenidis-travel.ru - Пассивный отдых - отдых в греции цены крит, поиск отеля с http://mouzenidis-travel.ru .

Пантократор

		1
	
	Славь, мой стих, кто ревет и бесится,
	Кто хоронит тоску в плече,
	Лошадиную морду месяца
	Схватить за узду лучей.
	
	Тысячи лет те же звезды славятся,
	Тем же медом струится плоть.
	Не молиться тебе, а лаяться
	Научил ты меня, господь.
	
	За седины твои кудрявые,
	За копейки с златых осин
	Я кричу тебе:  "К черту старое!",
	Непокорный, разбойный сын.
	
	И за эти щедроты теплые,
	Что сочишь ты дождями в муть,
	О, какими, какими метлами
	Это солнце с небес стряхнуть?
	
		2
	
	Там, за млечными холмами,
	Средь небесных тополей,
	Опрокинулся над нами
	Среброструйный Водолей.
	
	Он Медведицей с лазури -
	Как из бочки черпаком.
	В небо вспрыгнувшая буря
	Села месяцу верхом.
	
	В вихре снится сонм умерших,
	Молоко дымящий сад,
	Вижу, дед мой тянет вершей
	Солнце с полдня на закат.
	
	Отче, отче, ты ли внука
	Услыхал в сей скорбный срок?
	Знать, недаром в сердце мукал
	Издыхающий телок.
	
		3
	
	Кружися, кружися, кружися,
	Чекань твоих дней серебро!
	Я понял, что солнце из выси -
	В колодезь златое ведро.
	
	С земли на незримую сушу
	Отчалить и мне суждено.
	Я сам положу мою душу
	На это горящее дно.
	
	Но знаю - другими очами
	Умершие чуют живых.
	О, дай нам с земными ключами
	Предстать у ворот золотых.
	
	Дай с нашей овсяною волей
	Засовы чугунные сбить,
	С разбега по ровному полю
	Заре на закорки вскочить.
	
		4
	
	Сойди, явись нам, красный конь!
	Впрягись в земли оглобли.
	Нам горьким стало молоко
	Под этой ветхой кровлей.
	
	Пролей, пролей нам над водой
	Твое глухое ржанье
	И колокольчиком-звездой
	Холодное сиянье.
	
	Мы радугу тебе - дугой,
	Полярный круг - на сбрую.
	О, вывези наш шар земной
	На колею иную.
	
	Хвостом земле ты прицепись,
	С зари отчалься гривой.
	За эти тучи, эту высь
	Скачи к стране счастливой.
	
	И пусть они, те, кто во мгле
	Нас пьют лампадой в небе,
	Увидят со своих полей,
	Что мы к ним в гости едем.
	
	Февраль 1919
	

Примечания

  1. Пантократор (с. 73).- Газ. «Советская страна», М., 1919, 17 февраля, № 4; сб. «Конница бурь. Второй сборник имажинистов», <М.>, 1920, с. 3-6; Т20; Рж. к.; Т21; Грж.; И22; ОРиР; Б. сит.

    Беловой автограф третьей части поэмы (ст. 33-48) - запись в альбоме И.В.Репина (РГАЛИ) с авторской датой: «1919. Февраль 18. Москва».

    Печатается по наб. экз. (вырезка из Грж.). Датируется по Рж. к.

    В первой публикации имелось посвящение: «Р.Ивневу». Рюрик Ивнев«Как Есенин посвятил мне „Пантократор“»:

    «Уже первые строчки „Пантократора“ <приведена начальная строфа> меня восхитили. Я жадно слушал, что будет дальше.

    Тысячи  лет  те  же  звезды  славятся...

    своим блеском, то любая следующая строка, чуть-чуть ниже мастерством, может испортить все впечатление даже от хорошего стихотворения.

    Но строки летели, как разгоряченные кони, нигде не спотыкаясь. Образы, один ярче другого, плыли над нами, как облака.

    Когда он кончил читать, я не мог сдержать своего восторга и, как это было принято у нас, когда какое-нибудь из прочитанных стихотворений нам очень нравилось, я обнял Есенина и поцеловал.

    Он почувствовал, что стихотворение мне действительно понравилось, и сказал:

    - Ну, раз оно тебе так нравится, то я посвящаю его тебе.

    Через несколько дней после этого оно было опубликовано...» (РГБ, ф. Р.Ивнева, автограф с датой: 7 января 1969 г.).

    «Домино» (скорее всего, зимой 1919 года) вспоминал А.М.Сахаров: «Читали: Кусиков, Шершеневич и др. Последним вышел Есенин. Вошел на эстраду, кутаясь в свою чуйку, по-извозчичьи засовывая руки рукав в рукав, словно они у него мерзли - и начал читать „Пантократор“. Читал он хорошо, зажигаясь и освобождая себя от всего связывающего. Сначала были освобождены руки, и он энергически размахивал правой рукой, затем на помощь пришла левая, полетела, сброшенная с головы, шапка, из-под которой освободились пышные волосы цвета спелой ржи, волосы золотисто-соломенные с пробором посредине головы, и он весь закачался, как корабль, борющийся с непогодой. Когда он закончил, в зале была минута оцепенения, а вслед за тем гром рукоплесканий» (ГЛМ).

    «Есенин так прокричал свое стихотворение „Пантократор“, что я ничего не понял. Сильный крик. Так нельзя „читать“» (ИРЛИ, ф. В.С.Миролюбова; цит. по кн. «Литературный архив: Материалы по истории русской литературы и общественной мысли», СПб., 1994, с. 36).

    «Пантократор», год спустя отмечал: «Человек - Гражданин мира - вот есенинский идеал, коллективное творческое всех во всем - вот идеал есенинского строительства мирового общежития. В „Пантократоре“ <...> Есенин больше всего сказался как революционер-бунтарь, стремящийся покорить к подножию Человека-Гражданина мира не только Землю, но и весь мир, всю природу. Он верит в неисчерпаемый источник человеческих сил и талантов, верит в непобедимую силу коллективного творчества,- силу, которая, если захочет, то может вывести Землю из ее орбиты и поставить на новый путь...» (газ. «Советская Сибирь», Омск, 1920, 1 февраля, № 23(94): Лит. прил. № 2).

    «Москва. „Люкс“, двенадцать часов ночи. Идет горячий спор о революции. Нас шесть человек. Сергею Есенину охота повернуть земной шар. Нашу русскую зиму отодвинуть на место Сахары, а у нас цвела бы весна: цветы, солнце. И все прочнее в нем горит поэтический огонь... Он живой, славный малой» (РГАЛИ, ф. И.В.Репина; разыскание В.В.Базанова).

    «Конница бурь» «Пантократор» был мимоходом выделен С.Ф.Буданцевым: «Поэма „Пантократор“ Сергея Есенина несравненно лучше „Небесного барабанщика“, не оттого ли, что лиричнее? Худшая часть - первая - плоха именно от насыщения ее несвойственной поэту патетикой и восклицаниями» (журн. «Художественное слово», М., 1920 ( на обл.: 1921), № 2, с. 63).

    «В чреве образа» своего трактата об имажинизме следующими словами: «Поэтическое произведение, имеющее право называться поэмой и представляющее из себя один обширнейший образ, можно сравнить с целой философской системой, в то же время совершенно не навязывая поэзии философских задач, а ряд вплотную спиной к спине стоящих образов - с философскими трактатами, составляющими систему.

    „Пантократор“ С.Есенина место, почти удовлетворяющее колоссальным требованиям современного искусства <следуют первые три строфы второй главки поэмы>» (в его кн. «Буян-остров: Имажинизм», М., 1920, с. 15-16; авторская дата - «Май 1920»).

    В июне 1920 года (авторская дата) И.В.Грузинов рассуждал: «Имажинизм - поэзия космическая. <...> Космическое в некоторых произведениях С.Есенина выявляется с особой торжественностью, с торжественностью народного праздника <приведены финальные четыре строки „Пантократора“ в первоначальной редакции>» (в его кн. „Имажинизма основное“, М., 1921, с. 19-20).

    В свою очередь, Р.Ивневу отрывки из «Пантократора» понадобились для психологической характеристики Есенина: «Тебя нельзя не любить. Было бы дико отрицать твой талант. Но из бархата твоих „лапок“ часто высовывается этот убийственный железный коготок. Под славянскою маской, даже не маской, а кожей - „душное черное мясо“ татарского всадника.

    Недаром тебе так хочется с чисто-татарской жестокостью „лошадиную морду месяца / / Схватить за узду лучей“. <...> Недаром ты сознаешься: „Не молиться тебе, а лаяться / / Научил ты меня, Господь“. Вот это твое нутро, твоя жизнь, твоя правда» (в его кн. «Четыре выстрела в Есенина, Кусикова, Мариенгофа, Шершеневича», <М., 1921>, с. 9).

    Этот эскиз есенинского «психологического портрета» своей камерностью заметно контрастировал, например, с мнением Н.Н.Асеева, в то время близкого футуризму. Рецензируя Т20«...всюду озлобление и жестокие голодные глаза. Всюду ненависть и недоверие одних - защищающих старое, и сухое невольно-схематическое (о, чтобы не сойти с ума!) расчетливое (1/4 ф<унта> хлеба в день на человека) „военное положение“ других. Что же делать среди этого кошмара реальности поэту? Удалиться ли в мнимые романтические <сны> о более „гуманных временах“? Или опроститься до рычания звериного, выжимаемого из горла, перехваченного рукою жизни. Если нет песни - пусть будет хрип; нет молитвы - пусть будет лай... <приведена вторая строфа „Пантократора“> Но и этот хрип, и этот лай, обвеянные внутренней певучей верой в жизнь и ее радуги, в жизнь, к которой ближе и ближе нас тащит „красный конь“ зари - одно из лучших стихотворений сборника, которое мы приводим целиком <следует четвертая часть „Пантократора“>» (газ. «Дальневосточная трибуна», Владивосток, 1921, 12 февраля, № 16).

    Те же строки о красном коне П.В.Пятницкий квалифицировал в социологическом плане: «Не есть ли это ожидание какой-то народнической революции? В этом нет правильности даже и исторических перспектив» (журн. «Грядущее», Пг., 1921, № 1/3, с. 62; подпись: Кий).

    В печати русского зарубежья 1921-1922 годов «Пантократор» фигурировал лишь мимолетно - например, в статьях Б.Ф.Соколова (газ. «Воля России», Прага, 1921, 14 января, № 102) и А.Ветлугина (Нак., 1922, 4 июня, № 57: Лит. прил. № 6; вырезка - Тетр. ГЛМ).

    Более поздние обращения советской критики к поэме, как правило, были связаны со ст. 7-8; их обсуждали П.Д.Жуков (журн. «Зори», Пг., 1923, № 2, 18 ноября, с. 10), А.Б.Селиханович (Бак. раб., 1924, 25 сентября, № 217; вырезка - Тетр. ГЛМ), С.Б.Ингулов. Последний указывал в рецензии на Б. сит.: «Молитва - самый распространенный образ у нашего поэта. <...> И потому совсем непонятным является неожиданный возглас поэта: „Не молиться тебе, а лаяться / / Научил ты меня, Господь“. Не доказано это. Человек на протяжении сотни страниц азартно бьет поклоны - и вдруг такое святотатственное заявление. <...> Непонятно только, почему советский Госиздат ведет дружбу с этим богобоязненным болтуном и так любовно издает в изящном томике мечты и думы о неудавшейся уголовной карьере, выродившейся в занятие ханжеской поэзией» (газ. «Звезда», Минск, 1925, 2 августа, № 175; вырезка - Тетр. ГЛМ). Тогда же В.А.Красильников, имея в виду ст. 11-12 поэмы, иронизировал относительно «способа осуществления... грандиозной революции - оказалось, что расходившаяся метла в его <Есенина> умелых руках эту революцию осуществит легко» (ПиР, 1925, № 7, октябрь-ноябрь, с. 121).

    Замечаний собственно о поэтике «Пантократора» было немного. И.В.Грузинов, говоря о «примерах конструкции фразы без глагола, зачастую великолепных» в творчестве имажинистов, первыми привел ст. 21-22 из «Пантократора». Далее он писал: «Иногда глагол, подобно акушеру, помогает рождению образа. Организует образ. Резче и определенней очерчивает его. Примеры <ими стали ст. 33-34>» (в его кн. «Имажинизма основное», М., 1921, с. 8). По мнению Н.Н.Асеева, футуризм несомненно повлиял на поэтику Есенина-имажиниста: «...Есенин откидывает часто предлоги по Бурлюку: „Хвостом земле ты прицепись“ <...>; самые лучшие строки построены по принципу того сложного примитива - сближения логически несоизмеримых понятий, которые озаряют внезапным огнем свежести и нового угла зрения мир. Это способ футуристов..» (газ. «Дальневосточная трибуна», Владивосток, 1921, 12 февраля, № 16).

    Пантократор (греч.) - всевластитель, вседержитель. Эти слова, строго говоря, следовало бы писать здесь с прописных букв - богоборческие строки Есенина, о которых уже шла речь выше, свидетельствуют, что заголовок поэмы, без сомнения, связан со Христом. Действительно, в куполах византийских храмов (в частности, Софии Киевской) помещалось иконографическое изображение Христа, получившее (еще в IX в.) именование «Пантократор». Византинист Т.Метьюз так описывает это поясное изображение композиционно:

    «Держа Евангелие в левой руке и благословляя правой, Христос смотрит вниз через своего рода окулюс, в обрамлении которого часто используется мотив радуги» (сб. «Восточнохристианский храм: Литургия и искусство»,

    СПб., 1994, с. 7). Лик киевского Пантократора, согласно искусствоведу Е.Джордани, характеризуется следующим образом: «Правильные, строгие черты лица, чело, внушающее страх <...> - это означает суровость, неприступность и неумолимый, праведный гнев Вседержителя, вызывающий в том, кто на Него смотрит, страх перед заслуженной карой» (цит. по сб. «Восточнохристианский храм...», с. 8-9). Не исключено, что строки «Не молиться тебе, а лаяться...» не в последнюю очередь навеяны иконографией Христа-Пантократора.

    Впрочем, Г.Ф.Устинов расшифровывал заглавие есенинской поэмы как «вечное вращение, вечное движение вперед» (газ. «Советская Сибирь», Омск, 1920, 1 февраля, № 23(94): Лит. прил. № 2). Может быть, это объяснение критик слышал от самого автора. Такой образ вполне мог явиться у Есенина при посещении храма с купольным изображением Христа-Пантократора и рассматривании последнего - ведь для этого нужно было запрокинуть голову... А это безусловно дает некое ощущение вращения пространства храма в целом и человека вместе с ним.

  2. Водолей, Медведица - созвездия; см. также выше (с. 325).

  3. ...солнце из выси - / / В колодезь златое ведро.- Ср.: «В полдень <...> девы-эльфы являются к колодцам, моются и чешут свои длинные косы золотым гребнем; нередко эльбина приходит с золотым ведром, черпает воду и удаляется с нею в горы, <...> блаженное царство светлых эльфов, тот заоблачный свет, где красуется непрестанная весна, где вечно зеленеют поля, вечно цветут и приносят плоды деревья...» (Аф. II, 731; выделено автором). Ср. также сказание об облачной богине Гольде, которая представляется окруженной «душами нерожденных или усопших людей. <...> ...поэтическое представление ее жилища - колодец...», который «ведет вверх - на небо... <...> Смертные не иначе достигают в райские селения Гольды, как через глубокий колодец...» (Аф. III, 252-253; выделено автором). Напомним, что один из незаконченных черновых набросков Есенина 1918-1919 гг. имел заголовок «Райские селения» (см. т. 7 наст. изд.).

  4. Предстать у ворот золотых... / / Заре на закорки вскочить.- Ср.: «...золотые ворота <...> есть не более как поэтическая метафора солнечного восхода: это - те небесные врата, которые каждый день отворяет на востоке богиня Заря и в которые выезжает светозарная колесница Солнца» (Аф. III, 256-257; выделено автором).

  5. Красный конь - образ солнца из русской сказки (см.: Аф. I, 597). О других возможных источниках этого образа см. статью В.Г.Базанова «К символике Красного коня» (сб. «Литература и живопись», Л., 1982, с. 200-201) и цитированную там литературу.

Варианты

Газ. «Советская страна», М., 1919, 17 февраля, № 4:

Номер
строфы
Номер
варианта
Вариант

Посвящение
Посвящается Р.Ивневу

Газ. «Советская страна», М., 1919, 17 февраля, № 4; «Конница бурь: Второй сб. имажинистов», М., 1920, с. [9]; Т20; Тел. (согласно Собр. ст., 4, 393):

Номер
строфы
Номер
варианта
Вариант
65 О, пусть они, те, кто во мгле

Рж. к.:

Номер
строфы
Номер
варианта
Вариант
65 I
II
О, пусть они, те, кто во мгле
как в тексте.

Главная