1
	
	В шапке облачного скола,
	В лапоточках, словно тень,
	Ходит милостник Микола
	Мимо сел и деревень.
	
	На плечах его котомка,
	Стягловица в две тесьмы,
	Он идет, поет негромко
	Иорданские псалмы.
	
	Злые скорби, злое горе
	Даль холодная впила;
	Загораются, как зори,
	В синем небе купола.
	
	Наклонивши лик свой кроткий,
	Дремлет ряд плакучих ив,
	И, как шелковые четки,
	Веток бисерный извив.
	
	Ходит ласковый угодник,
	Пот елейный льет с лица:
	"Ой ты, лес мой, хороводник,
	Прибаюкай пришлеца".
	
		2
	
	Заневестилася кругом
	Роща елей и берез.
	По кустам зеленым лугом
	Льнут охлопья синих рос.
	
	Тучка тенью расколола
	Зеленистый косогор...
	Умывается Микола
	Белой пеной из озер.
	
	Под березкою-невестой,
	За сухим посошником,
	Утирается берестой,
	Словно мягким рушником.
	
	И идет стопой неспешной
	По селеньям, пустырям:
	"Я, жилец страны нездешной,
	Прохожу к монастырям".
	
	Высоко стоит злотравье,
	Спорынья кадит туман:
	"Помолюсь схожу за здравье
	Православных христиан".
	
		3
	
	Ходит странник по дорогам,
	Где зовут его в беде,
	И с земли гуторит с богом
	В белой туче-бороде.
	
	Говорит господь с престола,
	Приоткрыв окно за рай:
	"О мой верный раб, Микола,
	Обойди ты русский край.
	
	Защити там в черных бедах
	Скорбью вытерзанный люд.
	Помолись с ним о победах
	И за нищий их уют".
	
	Ходит странник по трактирам,
	Говорит, завидя сход:
	"Я пришел к вам, братья, с миром -
	Исцелить печаль забот.
	
	Ваши души к подорожью
	Тянет с посохом сума.
	Собирайте милость божью
	Спелой рожью в закрома".
	
		4
	
	Горек запах черной гари,
	Осень рощи подожгла.
	Собирает странник тварей,
	Кормит просом с подола.
	
	"Ой, прощайте, белы птахи,
	Прячьтесь, звери, в терему.
	Темный бор, - щекочут свахи, -
	Сватай девицу-зиму".
	
	"Всем есть место, всем есть логов,
	Открывай, земля, им грудь!
	Я - слуга давнишний богов -
	В божий терем правлю путь".
	
	Звонкий мрамор белых лестниц
	Протянулся в райский сад;
	Словно космища кудесниц,
	Звезды в яблонях висят.
	
	На престоле светит зорче
	В алых ризах кроткий Спас;
	"Миколае-чудотворче,
	Помолись ему за нас".
	
		5
	
	Кроют зори райский терем,
	У окошка божья мать
	Голубей сзывает к дверям
	Рожь зернистую клевать.
	
	"Клюйте, ангельские птицы:
	Колос - жизненный полет".
	Ароматней медуницы
	Пахнет жней веселых пот.
	
	Кружевами лес украшен,
	Ели словно купина.
	По лощинам черных пашен -
	Пряжа выснежного льна.
	
	Засучивши с рожью полы,
	Пахаря трясут лузгу,
	В честь угодника Миколы
	Сеют рожью на снегу.
	
	И, как по траве окосья
	В вечереющий покос,
	На снегу звенят колосья
	Под косницами берез.
	
	1913 - август 1914
	
	

Примечания

1. Микола (с. 12).- Бирж. вед., 1915, 25 августа, № 15047; Р₁₆; Р₁₈; Рж. к.; Р₂₁; Грж.

   Печатается по наб. экз. (вырезка из Грж.).

   Датируется по Рж. к., где дата (1915) проставлена автором (о степени достоверности авторских датировок в Рж. к. см. в преамбуле к комментариям наст. тома, с. 274). По свидетельству И.В.Евдокимова, в его распоряжении был экземпляр Р₁₆ с другой авторской датой написания поэмы: «Август 1914 г.» (Собр. ст., 4, 378). В наб. экз.- помета: «1913».

   «Был как раз у Дмитрия Владимировича <Философова, редактора журнала «Голос жизни»>, когда (в июне) пришло от Вас письмо <ныне неизвестное> и стихи, которые читал, как всегда, с радостью и... немножко с завистью» (Письма, 203). Судя по всему, Есенин прислал тогда Философову для публикации свои новые сочинения. Еще до получения письма Бермана поэт узнал о внезапном закрытии журнала («Я очень жалею, что „Голос жизни“ закрылся»,- писал он В.С.Чернявскому 22 июля). Примерно после 15 августа Есенин обращается к Философову: «Мне очень бы хотелось быть этой осенью в Питере, так как думаю издавать две книги стихов. Ехать, я чую, мне не на что. Очень бы просил Вас поместить куда-либо моего „Миколая Угодника“. Может быть, выговорите мне прислать деньжонок к сентябрю». Из сопоставления приведенных сведений следует, что поэма «Микола» бесспорно находилась среди тех новых произведений Есенина, которые получил редактор «Голоса жизни» в июне 1915 г.

   «Миколы» редактору Бирж. вед. М.М.Гаккебушу с сопроводительным письмом от 22 августа 1915 г.: «...прилагаю стихи Сергея Есенина, с его письмом на мое имя. Стихи этого талантливого поэта из народа печатались уже в „Русской мысли“ и в „Северных записках“» (Письма, 306). Днем раньше он написал Есенину: «Стихи Ваши „Микола“ я отправил <...> редактору „Биржевых ведомостей“. О судьбе их Вас извещу» (Письма, 205). Через несколько дней поэма появилась в Бирж. вед.

   «Миколы», В.А.Вдовин полагает, что эти строки Есенина «исключают датировку стихотворения 1913 годом, ибо Россия вступила в первую мировую войну, как известно, лишь в августе 1914 года. Но стихотворение это не могло быть написано и в начале войны, когда русские войска одерживали победы и в откликах Есенина на войну преобладали мажорные тона <...>. В дальнейшем, примерно с середины 1915 года, в стихах Есенина появляются сосредоточенность, сдержанная скорбь и глубокое сочувствие к страданиям простых людей» (ВЛ, 1969, № 8, август, с. 191). Приведя далее библиографические данные о первой публикации «Миколы» в августе 1915 года, исследователь заключает: «Примерно в это время оно <стихотворение> и было написано» (там же). С доводами В.А.Вдовина соглашался Е.И.Прохоров (ВЛ, 1972, № 9, сентябрь, с. 187).

    г.) содержит краткие сведения о генезисе поэмы: «...в детстве я рос, дыша атмосферой народной поэзии. Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Очень рано узнал я стих о Миколе. Потом я и сам захотел по-своему изобразить Миколу» (Восп., 1, 442). Почти три года спустя (1 января 1924 г.) Есенин написал «Предисловие» к своему собранию стихотворений (издание которого тогда не состоялось). Бо́льшая часть этого текста посвящена разъяснению «щекотливого этапа» - религиозности автора: «Я просил бы читателей относиться ко всем моим Исусам, Божьим матерям и Миколам, как к сказочному в поэзии. Отрицать я в себе этого этапа вычеркиванием не могу так же, как и все человечество не может смыть периода двух тысяч лет христианской культуры, но все эти собственные церковные имена нужно так же принимать, как имена, которые для нас стали мифами: Озирис, Оаннес, Зевс, Афродита, Афина и т.д.».

   «Краса» в Петрограде 25 октября 1915 г. В отчете о вечере «Красы» З.Д.Бухарова отметила, что в «Миколе» «живет, дышит, колышется вся до последней черточки наша деревня, с мудро-детскими верованиями, исконно-благолепной обрядностью, языческой, природной непосредственностью, трудовым по́том и праздничным разгулом» (газ. «Петроградские ведомости», 1915, 4 ноября, № 247; подпись: З.Б.).

   «Миколы» - 19 ноября 1915 г. на первом вечере литературно-художественного общества «Страда» (газ. «Новое время», Пг., 1915, 21 ноября, № 14261, газ. «Петроградский вечер», 1915, 22 ноября, № 166).

   «Миколу» «прекраснейшей поэмой», подчеркнул, что «Микола Есенина - поэт и созерцатель, русский Франциск Ассизский, влюбленный в красоту Божьего мира». Далее критик продолжал:

   «Своему Христу, Николе, он сообщает тепло и ласку чего-то родного...

   - Я учился в селе Спас,- рассказывал он мне,- и путал в детстве молитву Богородице, читая вместо „Яко Спаса родила“ - около Спаса родила <...>.

   У этого поэта не византийские грозные лики, а радостные Франциски, благословляющие леса, поля и горы...» (Львов-Рогачевский В. «Поэзия новой России: Поэты полей и городских окраин», М., 1919, с. 72-73).

   Три года спустя П.С.Коган писал: «Колыбель его охраняли Христос и святые, и до сих пор он продолжает их видеть среди родных лесов. <..> Ласковый угодник Микола, как и встарь, в лаптях и с котомкой на плечах ходит мимо сел и деревень. <...> В этом эпическом мире, откуда вышел Есенин, неведомы гордые пути организованной человеческой борьбы за свое счастье. <...> Господь с престола посылает Миколу, своего верного раба, обойти русский край, защитить там „в черных бедах скорбью вытерзанный люд“. <...> Вот эту смиренную Русь любит Есенин» (Кр. новь, 1922, № 3, май-июнь, с. 254-255; вырезка - Тетр. ГЛМ).

   В книге А.П.Машкина поэма «Микола» была привлечена для иллюстрации следующего положения: в ранней лирике Есенина с деревенским бытом «органически срослась легенда про угодников божьих и других членов божественной иерархии до кроткого Спаса включительно.

   Здесь и путешествие господа-бога в одеянии нищего, <...>; здесь в лапотках и „милостник“ Микола, с котомкой за плечами и с посохом в руке, бродит по земле для защиты скорбью „вытерзанного“ люда <...>. Святители как бы входят в житейский обиход деревни поэта, сроднились, слились с ней...» (Машкин А.П. «Литература и язык в современной школе», Харьков, 1923, с. 50).

   Чуть позже напостовец Г.Лелевич в категорической форме сопричислил Есенина к кулакам: «Довольством зажиточного крепкого крестьянства дышали первые книги Есенина, и, как подобает домовитому кулачку, Есенин насквозь пропитал эти книжки религиозностью. Телка у него уживается рядом с богородицей, кутья - с угодником Николой, аромат лугов - с душным запахом ладана. И на мир он глядит не только сквозь двери клети, но и сквозь церковные окна» (журн. «Октябрь», М., 1924, № 3, сентябрь-октябрь, с. 180-181; вырезка - Тетр. ГЛМ).

2. Микола - св. Николай, «архиепископ мирликийский, великий христианский святой, прославившийся чудотворениями при жизни и после смерти, память его чтится повсеместно в христианской церкви, западной и восточной, в еретических обществах Востока, часто даже между мусульманами, живущими на Востоке, и язычниками в России» («Полный православный богословский энциклопедический словарь», СПб., <б.г.>, т. II, стб. 1654). День перенесения мощей святителя празднуется церковью 9 мая, а память совершается (в России) 6 декабря по ст. стилю.

3. Стягловица (стягольница) - веревка или бечевка для затягивания чего-либо.

4. Охлопья - от охлопать (отрясти, отряхнуть). Ср. также: охлопье - пакля.

5. Лузга - здесь: мякина.

6. В честь угодника Миколы / / Сеют рожью на снегу.- Это действие производилось в ночь на 6 декабря, чтобы умилостивить св. Николая для обеспечения обилия будущего урожая (обычай был распространен, в частности, в Рязанской губернии).

7. Окосье - рукоятка косы, косовище.

8. Косница - лента в косе.

Варианты

Бирж. вед., 1915, 25 августа, № 15047:

Номер строфы	Номер варианта	Вариант
6 24 29 33 52		Бичева острей тесьмы Ожерелья синих рос. За березкою-невестой И идет тропой неспешной И за кроткий их уют.

Бирж. вед., 1915, 25 августа, № 15047; Р₁₆; Р₁₈; Тел. (согласно Собр. ст. 4, 378); Р₂₁; Рж. к.: