Наши партнеры
Fcdynamokiev.ru - Сайт динамо киев dynamo от антона и динамо.

Стихотворения за 1917 год


Содержание:
	
	
	
	x x x
	
	Нощь и поле, и крик петухов...
	С златной тучки глядит Саваоф.
	Хлесткий ветер в равнинную синь
	Катит яблоки с тощих осин.
	
	Вот она, невеселая рябь
	С журавлиной тоской сентября!
	Смолкшим колоколом над прудом
	Опрокинулся отчий дом.
	
	Здесь все так же, как было тогда,
	Те же реки и те же стада.
	Только ивы над красным бугром
	Обветшалым трясут подолом.
	
	Кто-то сгиб, кто-то канул во тьму,
	Уж кому-то не петь на холму.
	Мирно грезит родимый очаг
	О погибших во мраке плечах.
	
	Тихо-тихо в божничном углу,
	Месяц месит кутью на полу...
	Но тревожит лишь помином тишь
	Из запечья пугливая мышь.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	О край дождей и непогоды,
	Кочующая тишина,
	Ковригой хлебною под сводом
	Надломлена твоя луна.
	
	За перепаханною нивой
	Малиновая лебеда.
	На ветке облака, как слива,
	Златится спелая звезда.
	
	Опять дорогой верстовою,
	Наперекор твоей беде,
	Бреду и чую яровое
	По голубеющей воде.
	
	Клубит и пляшет дым болотный...
	Но и в кошме певучей тьмы
	Неизреченностью животной
	Напоены твои холмы.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Колокольчик среброзвонный,
	Ты поешь?  Иль сердцу снится?
	Свет от розовой иконы
	На златых моих ресницах.
	
	Пусть не я тот нежный отрок
	В голубином крыльев плеске,
	Сон мой радостен и кроток
	О нездешнем перелеске.
	
	Мне не нужен вздох могилы,
	Слову с тайной не обняться.
	Научи, чтоб можно было
	Никогда не просыпаться.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Не напрасно дули ветры,
	Не напрасно шла гроза.
	Кто-то тайный тихим светом
	Напоил мои глаза.
	
	С чьей-то ласковости вешней
	Отгрустил я в синей мгле
	О прекрасной, но нездешней,
	Неразгаданной земле.
	
	Не гнетет немая млечность
	Не тревожит звездный страх.
	Полюбил я мир и вечность
	Как родительский очаг.
	
	Все в них благостно и свято,
	Все тревожное светло.
	Плещет рдяный мак заката
	На озерное стекло.
	
	И невольно в море хлеба
	Рвется образ с языка:
	Отелившееся небо
	Лижет красного телка.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Гляну в поле, гляну в небо -
	И в полях и в небе рай.
	Снова тонет в копнах хлеба
	Незапаханный мой край.
	
	Снова в рощах непасеных
	Неизбывные стада,
	И струится с гор зеленых
	Златоструйная вода.
	
	О, я верю - знать, за муки
	Над пропащим мужиком
	Кто-то ласковые руки
	Проливает молоком.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Разбуди меня завтра рано,
	О моя терпеливая мать!
	Я пойду за дорожным курганом
	Дорогого гостя встречать.
	
	Я сегодня увидел в пуще
	След широких колес на лугу.
	Треплет ветер под облачной кущей
	Золотую его дугу.
	
	На рассвете он завтра промчится,
	Шапку-месяц пригнув под кустом,
	И игриво взмахнет кобылица
	Над равниною красным хвостом.
	
	Разбуды меня завтра рано,
	Засвети в нашей горнице свет.
	Говорят, что я скоро стану
	Знаменитый русский поэт.
	
	Воспою я тебя и гостя,
	Нашу печь, петуха и кров...
	И на песни мои прольется
	Молоко твоих рыжих коров.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	Где ты, где ты, отчий дом,
	Гревший спину под бугром?
	Синий, синий мой цветок,
	Неприхоженый песок.
	Где ты, где ты, отчий дом?
	
	За рекой поет петух.
	Там стада стерег пастух,
	И светились из воды
	Три далекие звезды.
	За рекой поет петух.
	
	Время - мельница с крылом
	Опускает за селом
	Месяц маятником в рожь
	Лить часов незримый дождь.
	Время - мельница с крылом.
	
	Этот дождик с сонмом стрел
	В тучах дом мой завертел,
	Синий подкосил цветок,
	Золотой примял песок.
	Этот дождик с сонмом стрел.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	О матерь божья,
	Спади звездой
	На бездорожье,
	В овраг глухой.
	
	Пролей, как масло,
	Власа луны
	В мужичьи ясли
	Моей страны.
	
	Срок ночи долог.
	В них спит твой сын.
	Спусти, как полог,
	Зарю на синь.
	
	Окинь улыбкой
	Мирскую весь
	И солнце зыбкой
	К кустам привесь.
	
	И да взыграет
	В ней, славя день,
	Земного рая
	Святой младень.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	О пашни, пашни, пашни,
	Коломенская грусть,
	На сердце день вчерашний,
	А в сердце светит Русь.
	
	Как птицы, свищут версты
	Из-под копыт коня.
	И брызжет солнце горстью
	Свой дождик на меня.
	
	О край разливов грозных
	И тихих вешних сил,
	Здесь по заре и звездам
	Я школу проходил.
	
	И мыслил и читал я
	По библии ветров,
	И пас со мной Исайя
	Моих златых коров.
	
	<1917-1918>
	
	
	
	x x x
	
	Нивы сжаты, рощи голы,
	От воды туман и сырость.
	Колесом за сини горы
	Солнце тихое скатилось.
	
	Дремлет взрытая дорога.
	Ей сегодня примечталось,
	Что совсем-совсем немного
	Ждать зимы седой осталось.
	
	Ах, и сам я в чаще звонкой
	Увидал вчера в тумане:
	Рыжий месяц жеребенком
	Запрягался в наши сани.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	Я по первому снегу бреду,
	В сердце ландыши вспыхнувших сил.
	Вечер синею свечкой звезду
	Над дорогой моей засветил.
	
	Я не знаю, то свет или мрак?
	В чаще ветер поет иль петух?
	Может, вместо зимы на полях
	Это лебеди сели на луг.
	
	Хороша ты, о белая гладь!
	Греет кровь мою легкий мороз!
	Так и хочется к телу прижать
	Обнаженные груди берез.
	
	О лесная, дремучая муть!
	О веселье оснеженных нив!...
	Так и хочется руки сомкнуть
	Над древесными бедрами ив.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	О верю, верю, счастье есть!
	Еще и солнце не погасло.
	Заря молитвенником красным
	Пророчит благостную весть.
	О верю, верю, счастье есть.
	
	Звени, звени, златая Русь,
	Волнуйся, неуемный ветер!
	Блажен, кто радостью отметил
	Твою пастушескую грусть.
	Звени, звени, златая Русь.
	
	Люблю я ропот буйных вод
	И на волне звезды сиянье.
	Благословенное страданье,
	Благословляющий народ.
	Люблю я ропот буйных вод.
	
	1917
	
	
	
	x x x
	
	Песни, песни, о чем вы кричите?
	Иль вам нечего больше дать?
	Голубого покоя нити
	Я учусь в мои кудри вплетать.
	
	Я хочу быть тихим и строгим.
	Я молчанью у звезд учусь.
	Хорошо ивняком при дороге
	Сторожить задремавшую Русь.
	
	Хорошо в эту лунную осень
	Бродить по траве одному
	И сбирать на дороге колосья
	В обнищалую душу-суму.
	
	Но равнинная синь не лечит.
	Песни, песни, иль вас не стряхнуть?..
	Золотистой метелкой вечер
	Расчищает мой ровный путь.
	
	И так радостен мне над пущей
	Замирающий в ветре крик:
	"Будь же холоден ты, живущий,
	Как осеннее золото лип".
	
	<1917-1918>
	
	
	
	x x x
	
	О муза, друг мой гибкий,
	Ревнивица моя.
	Опять под дождик сыпкий
	Мы вышли на поля.
	
	Опять весенним гулом
	Приветствует нас дол,
	Младенцем завернула
	Заря луну в подол.
	
	Теперь бы песню ветра
	И нежное баю -
	За то, что ты окрепла,
	За то, что праздник светлый
	Влила ты в грудь мою.
	
	Теперь бы брызнуть в небо
	Вишневым соком стих
	За отческую щедрость
	Наставников твоих.
	
	О мед воспоминаний!
	О звон далеких лип!
	Звездой нам пел в тумане
	Разумниковский лик.
	
	Тогда в веселом шуме
	Игривых дум и сил
	Апостол нежный Клюев
	Нас на руках носил.
	
	Теперь мы стали зрелей
	И весом тяжелей...
	Но не заглушит трелью
	Тот праздник соловей.
	
	И этот дождик шалый
	Его не смоет в нас,
	Чтоб звон твоей лампады
	Под ветром не погас.
	
	1917
	
	
	
	БАБУШКИНЫ СКАЗКИ
	
	В зимний вечер по задворкам
	Разухабистой гурьбой
	По сугробам, по пригоркам
	Мы идем, бредем домой.
	Опостылеют салазки,
	И садимся в два рядка
	Слушать бабушкины сказки
	Про Ивана-дурака.
	И сидим мы, еле дышим.
	Время к полночи идет.
	Притворимся, что не слышим,
	Если мама спать зовет.
	Сказки все. Пора в постели...
	Но а как теперь уж спать?
	И опять мы загалдели,
	Начинаем приставать.
	Скажет бабушка несмело:
	"Что ж сидеть-то до зари?"
	Ну, а нам какое дело, -
	Говори да говори.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Снег, словно мед ноздреватый,
	Лег под прямой частокол.
	Лижет теленок горбатый
	Вечера красный подол.
	
	Тихо от хлебного духа
	Снится кому-то апрель.
	Кашляет бабка-старуха,
	Грудью склонясь на кудель.
	
	Рыжеволосый внучонок
	Щупает в книжке листы.
	Стан его гибок и тонок,
	Руки белей бересты.
	
	Выпала бабке удача,
	Только одно невдомек:
	Плохо решает задачи
	Выпитый ветром умок.
	
	С глазу ль, с немилого ль взора
	Часто она под удой
	Поит его с наговором
	Преполовенской водой.
	
	И за глухие поклоны
	С лика упавших седин
	Пишет им числа с иконы
	Божий слуга - Дамаскин.
	
	<1917>
	
	
	
	ЛЕБЕДУШКА
	
	Из-за леса, леса темного,
	Подымалась красна зорюшка,
	Рассыпала ясной радугой
	Огоньки-лучи багровые.
	
	Загорались ярким пламенем
	Сосны старые, могучие,
	Наряжали сетки хвойные
	В покрывала златотканые.
	
	А кругом роса жемчужная
	Отливала блестки алые,
	И над озером серебряным
	Камыши, склонясь, шепталися.
	
	В это утро вместе с солнышком
	Уж из тех ли темных зарослей
	Выплывала, словно зоренька,
	Белоснежная лебедушка.
	
	Позади ватагой стройною
	Подвигались лебежатушки.
	И дробилась гладь зеркальная
	На колечки изумрудные.
	
	И от той ли тихой заводи,
	Посередь того ли озера,
	Пролегла струя далекая
	Лентой темной и широкою.
	
	Уплывала лебедь белая
	По ту сторону раздольную,
	Где к затону молчаливому
	Прилегла трава шелковая.
	
	У побережья зеленого,
	Наклонив головки нежные,
	Перешептывались лилии
	С ручейками тихозвонными.
	
	Как и стала звать лебедушка
	Своих малых лебежатушек
	Погулять на луг пестреющий,
	Пощипать траву душистую.
	
	Выходили лебежатушки
	Теребить траву-муравушку,
	И росинки серебристые,
	Словно жемчуг, осыпалися.
	
	А кругом цветы лазоревы
	Распускали волны пряные
	И, как гости чужедальние,
	Улыбались дню веселому.
	
	И гуляли детки малые
	По раздолью по широкому,
	А лебедка белоснежная,
	Не спуская глаз, дозорила.
	
	Пролетал ли коршун рощею,
	Иль змея ползла равниною,
	Гоготала лебедь белая,
	Созывая малых детушек.
	
	Хоронились лебежатушки
	Под крыло ли материнское,
	И когда гроза скрывалася,
	Снова бегали-резвилися.
	
	Но не чуяла лебедушка,
	Не видала оком доблестным,
	Что от солнца золотистого
	Надвигалась туча черная -
	
	Молодой орел под облаком
	Расправлял крыло могучее
	И бросал глазами молнии
	На равнину бесконечную.
	
	Видел он у леса темного,
	На пригорке у расщелины,
	Как змея на солнце выползла
	И свилась в колечко, грелася.
	
	И хотел орел со злобою
	Как стрела на землю кинуться,
	Но змея его заметила
	И под кочку притаилася.
	
	Взмахом крыл своих под облаком
	Он расправил когти острые
	И, добычу поджидаючи,
	Замер в воздухе распластанный.
	
	Но глаза его орлиные
	Разглядели степь далекую,
	И у озера широкого
	Он увидел лебедь белую.
	
	Грозный взмах крыла могучего
	Отогнал седое облако,
	И орел, как точка черная,
	Стал к земле спускаться кольцами.
	
	В это время лебедь белая
	Оглянула гладь зеркальную
	И на небе отражавшемся
	Увидала крылья длинные.
	
	Встрепенулася лебедушка,
	Закричала лебежатушкам,
	Собралися детки малые
	И под крылья схоронилися.
	
	А орел, взмахнувши крыльями,
	Как стрела на землю кинулся,
	И впилися когти острые
	Прямо в шею лебединую.
	
	Распустила крылья белые
	Белоснежная лебедушка
	И ногами помертвелыми
	Оттолкнула малых детушек.
	
	Побежали детки к озеру,
	Понеслись в густые заросли,
	А из глаз родимой матери
	Покатились слезы горькие.
	
	А орел когтями острыми
	Раздирал ей тело нежное,
	И летели перья белые,
	Словно брызги, во все стороны.
	
	Колыхалось тихо озеро,
	Камыши, склонясь, шепталися,
	А под кочками зелеными
	Хоронились лебежатушки.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	К теплому свету, на отчий порог,
	Тянет меня твой задумчивый вздох.
	
	Ждут на крылечке там бабка и дед
	Резвого внука подсолнечных лет.
	
	Строен и бел, как березка, их внук,
	С медом волосьев и бархатом рук.
	
	Только, о друг, по глазам голубым -
	Жизнь его в мире пригрезилась им.
	
	Шлет им лучистую радость во мглу
	Светлая дева в иконном углу.
	
	С тихой улыбкой на тонких губах
	Держит их внука она на руках.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Есть светлая радость под сенью кустов
	Поплакать о прошлом родных берегов
	И, первую проседь лаская на лбу,
	С приятною болью пенять на судьбу.
	Ни друга, ни думы о бабьих губах
	Не зреет в ее тихомудрых словах,
	Но есть в ней, как вера, живая мечта
	К незримому свету приблизить уста.
	Мы любим в ней вечер, над речкой овес, -
	И отроков резвых с медынью волос.
	Стряхая с бровей своих призрачный дым,
	Нам сладко о тайнах рассказывать им.
	Есть нежная кротость, присев на порог,
	Молиться закату и лику дорог.
	В обсыпанных рощах, на сжатых полях
	Грустит наша дума об отрочьих днях.
	За отчею сказкой, за звоном стропил
	Несет ее шорох неведомых крыл...
	Но крепко в равнинах ковыльных лугов
	Покоится правда родительских снов.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Не от холода рябинушка дрожит,
	Не от ветра море синее кипит.
	
	Напоили землю радостью снега,
	Снятся деду иорданские брега.
	
	Видит в долах он озера да кусты,
	Чрез озера перекинуты мосты.
	
	Как по мостику, кудряв и желторус,
	Бродит отрок, сын Иосифа, Исус.
	
	От восхода до заката в хмаре вод
	Кличет утиц он и рыбешек зовет:
	
	"Вы сходитесь ко мне, твари, за корму,
	Научите меня разуму-уму".
	
	Как по бережку, меж вымоин и гор,
	Тихо льется их беседа-разговор.
	
	Мелка рыбешка, сплеснувшись на песок,
	Подает ли свой подводный голосок:
	
	"Уж ты, чадо, мило дитятко, Христос,
	Мы пришли к тебе с поклоном на допрос
	
	Ты иди учись в пустынях да лесах;
	Наша тайна отразилась в небесах".
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Заря над полем - как красный тын.
	Плывет на тучке превечный сын.
	
	Вот вышла бабка кормить цыплят.
	Горит на небе святой оклад.
	
	- Здорово, внучек!
	   - Здорово, свет!
	- Зайди в избушку.
	   - А дома ль дед?
	
	- Он чинит невод ловить ершей.
	- А много ль деду от роду дней?
	
	- Уж скоро девять десятков зим. -
	И вспорхнул внучек, как белый дым.
	
	С душою деда поплыл в туман,
	Где зреет полдень незримых стран.
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Небо ли такое белое
	Или солью выцвела вода?
	Ты поешь, и песня оголтелая
	Бреговые вяжет повода.
	
	Синим жерновом развеяны и смолоты
	Водяные зерна на муку.
	Голубой простор и золото
	Опоясали твою тоску.
	
	Не встревожен ласкою угрюмою
	Загорелый взмах твоей руки.
	Все равно - Архангельском иль Умбою
	Проплывать тебе на Соловки.
	
	Все равно под стоптанною палубой
	Видишь ты погорбившийся скит.
	Подпевает тебе жалоба
	Об изгибах тамошних ракит.
	
	Так и хочется под песню свеситься
	Над водою, спихивая день...
	Но спокойно светит вместо месяца
	Отразившийся на облаке тюлень.
	
	1917
	
	
	
	РАЗБОЙНИК
	
	Стухнут звезды, стухнет месяц,
	Стихнет песня соловья,
	В чернобылье перелесиц
	С кистенем засяду я.
	
	У реки под косогором
	Не бросай, рыбак, блесну,
	По дороге темным бором
	Не считай, купец, казну!
	
	Руки цепки, руки хватки,
	Не зазря зовусь ухват:
	Загребу парчу и кадки,
	Дорогой сниму халат.
	
	В темной роще заряница
	Чешет елью прядь волос;
	Выручай меня, ножница:
	Раздается стук колес.
	
	Не дознаться глупым людям,
	Где копил - хранил деньгу;
	Захотеть - так все добудем
	Темной ночью на лугу!
	
	<1917>
	
	
	
	x x x
	
	Свищет ветер под крутым забором,
	     Прячется в траву.
	Знаю я, что пьяницей и вором
	     Век свой доживу.
	Тонет день за красными холмами,
	     Кличет на межу.
	Не один я в этом свете шляюсь,
	     Не один брожу.
	Размахнулось поле русских пашен,
	     То трава, то снег,
	Все равно, литвин я иль чувашин,
	     Крест мой как у всех.
	Верю я, как ликам чудотворным,
	     В мой потайный час.
	Он придет бродягой подзаборным,
	     Нерушимый Спас.
	Но быть может, в синих клочьях дыма
	     Тайноводных рек
	Я пройду его с улыбкой пьяной мимо,
	     Не узнав навек.
	Не блеснет слеза в моих ресницах,
	     Не вспугнет мечту.
	Только радость синей голубицей
	     Канет в темноту.
	И опять, как раньше, с дикой злостью
	     Запоет тоска...
	Пусть хоть ветер на моем погосте
	     Пляшет трепака.
	
	<1917>
	
	
	
	О РОДИНА!
	
	О родина, о новый
	С златою крышей кров,
	Труби, мычи коровой,
	Реви телком громов.
	
	Брожу по синим селам,
	Такая благодать,
	Отчаянный, веселый,
	Но весь в тебя я, мать.
	
	В училище разгула
	Крепил я плоть и ум.
	С березового гула
	Растет твой вешний шум.
	
	Люблю твои пороки,
	И пьянство, и разбой,
	И утром на востоке
	Терять себя звездой.
	
	И всю тебя, как знаю,
	Хочу измять и взять,
	И горько проклинаю
	За то, что ты мне мать.
	
	<1917>
	
	
	
© 2000- NIV