Наши партнеры
Fc-porto.ru - Новости футбольного клуба порту футболисты шахтера и порту.

Есенин — Чернявскому В. С., после 12 или 13 июня 1915.

Есенин С. А. Письмо Чернявскому В. С., после 12 или 13 июня 1915 г. Константиново // Есенин С. А. Полное собрание сочинений: В 7 т. — М.: Наука; Голос, 1995—2002.

Т. 6. Письма. — 1999. — С. 71—73.

В. С. ЧЕРНЯВСКОМУ

После 12 или 13 июня 1915 г. Константиново

Дорогой Володя! Радехонек за письмо твое. Жалко, что оно меня не застало по приходе. Поздно уже я его распечатал. Приезжал тогда ко мне Каннегисер. Я с ним пешком ходил в Рязань, и в монастыре были, который далеко от Рязани. Ему у нас очень понравилось. Все время ходили по лугам, на буграх костры жгли и тальянку слушали. Водил я его и на улицу. Девки ему очень по душе. Полюбилось так, что еще хотел приехать. Мне он понравился еще больше, чем в Питере. Сейчас я думаю уйти куда-нибудь. От военной службы меня до осени освободили. По глазам оставили. Сперва было совсем взяли.

Стихов я написал много. Принимаюсь за рассказы. 2 уже готовы. Каннегисер говорит, что они ему многое открыли во мне. Кажется, понравились больше, чем надо. Стихов ему много не понравилось, но больше восхитило. Он мне объяснял о моем пантеизме и собирался статью писать.

Интересно, черт возьми, в разногласии мнений. Это меня не волнует, но хочется знать, на какой стороне Философов и Гиппиус. Ты узнай, Володя. Меня беспокоит то, что я отослал им стихи, а ответа нет.

Черновиков у меня, видно, никогда не сохранится. Потому что интересней ловить рыбу и стрелять, чем переписывать.

За июнь посмотри «Сев<ерные> зап<иски>». Там я уже напечатан, как говорит Каннегисер. Жду только «Русскую мысль». Читал в «Голосе жизни»

Струве. Оба стиха понравились. Есть в них, как и в твоих, «холодок скептической печали».

Стихов я тебе скоро пришлю почитать. Только ты поторопись ответом.

Самдели уйду куда-нибудь.

Милый Рюрик! Один он там остался!

Городецкий мне всё собирается писать, но пока не писал. Писал Клюев, но я ему всё отвечать собираюсь. Рюрику я пишу, а на Костю осердился. Он не понял как следует. Коровы хворают, люди не колеют.

Вот стишок тебе один.

Я странник улогой
В кубетке сырой.
Пою я про Бога,
Как сыч за горой.

На шелковом блюде
Опада осин.
Послухайте, люди,
Ухлюпы трясин.

Ширком в луговины
Целуя сосну,
Поют быстровины
Про рай и весну.

Я странник улогой
Лишь в песнях живу,
Зеленой дорогой
Ложуся в траву.

Покоюся сладко
Меж росновых бус.

На сердце лампадка,
А в сердце Исус.

Извести меня, каковы стихи, и я пойму о других. Перо плохое. Чернила высохли. Пишешь, только болото разводишь. Пока прости.

Любящий тебя Сережа.

Примечания

  1. В. С. Чернявскому. После 12 или 13 июня 1915 г. (с. 71). — Журн. «Звезда», Л., 1926, № 4, с. 222—223 (публ. В. С. Чернявского; с неточностями и ошибочной датировкой: «Получено около 1 августа 1915 г.»); в Есенин 5 (1962), с. 117, — ориентировочная дата: «Июнь — июль 1915 г.»

    Печатается по выправленной адресатом машинописной копии письма в составе его мемуаров «Три эпохи встреч» (ГЛМ). Местонахождение автографа неизвестно.

    Датируется по содержанию. Во-первых, оно является ответом на письмо В. Чернявского Есенину от 26 мая 1915 г. (полный его текст: Письма, 198—200; см. также реальный коммент.). Во-вторых, о пребывании Л. Каннегисера в Константинове в нем говорится как о совершившемся уже событии; судя же по началу письма Л. Каннегисера Есенину от 21 июня 1915 г.: «Дорогой Сережа, вот уже почти 10 дней, как мы расстались!» (Письма, 201). ,

    его отъезд произошел 12 или 13 июня. В-третьих, в письме упоминается читанный Есениным журнал «Голос жизни» со стихами М. Струве; этот номер журнала (№ 24) вышел 10 июня 1915 г. и мог быть получен в Константинове тоже 12 или 13 июня (при условии отправки его из Петрограда в день выхода).

  2. Дорогой Володя! — По свидетельству адресата, Есенина он «увидел впервые 28 марта 1915 года» (Восп., 1, 198). Вспоминая об этой встрече, В. Чернявский писал: «Говорил он о своих стихах и надеждах с особенной застенчивой, но сияющей гордостью, смотря каждому прямо в глаза, и никакой робости и угловатости деревенского паренька в нем не было» (Восп., 1, 199). Взаимной приязнью Есенина и Чернявского отмечено все время их общения. К Есенину обращено несколько стихотворений, написанных В. Чернявским в 1915—1916 гг. (фрагмент одного из них: Восп., 1, 475); Есенин посвятил Чернявскому поэму «Сельский часослов» (1918). В 1918 г. Чернявский стал крестным отцом дочери Есенина — Татьяны.

  3. Радехонек за письмо твое. — В этом письме, в частности, говорилось: «Милый друг Сергуня, все время хранил о тебе хорошую память, но сам знаешь, как беспутно живут твои петербургские знакомцы, а потому и извинишь, что я тебе не писал <...> Так я буду ждать от тебя письма и сведений о себе и непременно тебе отвечу, милый друг. Мы с тобой мало видались в Питере, но ты, я думаю, знаешь, что я к тебе очень дружески отношусь и рад был, что ты встретился на моем пути. Пиши, что поделываешь, чем живешь» (Письма, 198—200).

  4. ...оно меня не застало по приходе. ~ Приезжал ~ Каннегисер. Я с ним ~ в монастыре ~ который далеко от Рязани. — Судя по этим словам, «паломничество» Есенина и Каннегисера состоялось в самом конце мая — начале июня 1915 г. Монастырем, в котором они побывали, скорее всего, явился Рязанский Богословский общежительный

    мужской монастырь, расположенный приблизительно в 10 км от Константинова: он славился своей древностью — по преданию, эта обитель была основана еще в XIII веке. Об этом совместном путешествии вспомнил в письме Есенину из Брянска и Л. Каннегисер: «Ходил вчера <т. е. 20 июня> в Свенский монастырь; он в нескольких верстах от города, на берегу Десны. Дорога ведет по возвышенной части берега, но она пыльная, и я шел стежками вдоль реки и, конечно, вспоминал другую реку, другие стежки по траве и рядом со мною — босого и веселого мальчика. Где-то он теперь?» (Письма, 201).

  5. Ему у нас очень понравилось. ~ Полюбилось так, что еще хотел приехать. — Л. Каннегисер не раз писал об этом и в письмах: «Через какую деревню или село я теперь бы ни проходил (я бываю за городом) — мне всегда вспоминается Константиново, и не было еще ни разу, чтобы оно побледнело в моей памяти или отступило на задний план перед каким-либо другим местом. Наверное знаю, что запомню его навсегда. Я люблю его» (Письма, 201); «А как у вас? Что твоя милая матушка? Очень ей от меня кланяйся. А сестренки? Я к ним очень привязался и полюбил их за те дни, что провел у вас. <...> Я <...> помню <...> все, что касается милого Константинова» (Письма, 206).

  6. От военной службы меня до осени освободили. ~ Сперва было совсем взяли. — Эта отсрочка, как установил В. А. Вдовин, была связана не столько с близорукостью Есенина, сколько с незавершенностью разрешения властью вопроса о призыве в действующую армию ратников второго разряда: «Поначалу предполагалось, что Николай II издаст высочайший манифест и призыв ратников второго разряда в действующую армию будет проведен летом 1915 года. В связи с этим к 4 мая в срочном секретном порядке был заготовлен корректурный оттиск объявления о призыве ратников государственного ополчения второго разряда. <...> Однако при рассмотрении вопроса

    о призыве ратников в заседании Совета министров 12 июня 1915 года Николай II неожиданно для министра внутренних дел и военного министра предложил передать этот вопрос на обсуждение Государственной Думы и Государственного Совета. В связи с этим призыв ратников второго разряда был отложен на осень, о чем шифрованной телеграммой были извещены начальники штабов военных округов.

    Этим и объяснялась отсрочка от призыва до осени, данная летом 1915 года всем ратникам второго разряда, в том числе и Есенину.

    Разумеется, эту истинную причину отсрочки <...> не могли объявить ратникам. Есенину, по-видимому, было сказано, что его призыв отложен на осень по слабости зрения. Поверив в это объяснение, Есенин и повторил его в письме» (ВЛ, 1970, № 7, июль, с. 156—157).

    Слова Есенина — ответ на следующее место из письма В. Чернявского от 26 мая 1915 г.: «Мне хотелось бы узнать, чем разрешился вопрос о твоей воинской повинности; надеюсь, напишешь словечко» (Письма, 199). См. также п. 48 и коммент. к нему.

  7. Принимаюсь за рассказы. 2 уже готовы. — Ныне известны два рассказа Есенина — «Бобыль и Дружок» (о его публикации и предполагаемом времени создания см. также коммент. к п. 39) и «У белой воды» (опубликован 21 авг. 1916 г.). Первый из них, скорее всего, написан в 1914 или в начале 1915 г. Время создания второго рассказа в точности неизвестно. Известно, однако, что свою повесть «Яр» Есенин написал именно летом 1915 г. в Константинове (подробнее см. наст. изд., т. 5, с. 338—339). По-видимому, рассказы, о которых пишет Есенин Чернявскому, стали позднее из поначалу самостоятельных произведений составными частями повести «Яр».

  8. Каннегисер говорит, что они ему многое открыли во мне. ~ понравились больше, чем надо. — 25 авг. 1915 г. Каннегисер спрашивал Есенина: «А что твоя проза, которая

    мне так понравилась? Я рассказывал о ней Софии Исаковне <С. И. Чацкиной, редактору журн. «Северные записки»> и очень ее заинтересовал» (Письма, 206). В следующем письме — 11 сент. 1915 г. — он вновь вернулся к тому же вопросу: «Жду твоей прозы. София Исаковна просит тебе передать: 1) чтобы ты послал им в „Северные записки“ всю прозу, сколько у тебя есть, и поскорее...» (Письма, 210).

    Повесть «Яр» была напечатана именно в «Северных записках» (1916, №№ 2—5, февр.-май).

  9. Стихов ему много не понравилось, но больше восхитило. Он ~ собирался статью писать. — 21 июня 1915 г. Каннегисер, напомнив Есенину о себе как о «любовно запоминавшем» его стихи — «„Улогого“ и „Разбойника“», —продолжил эти слова так: «И теперь, когда мне грустно или весело, я вспоминаю и говорю их про себя, а иногда и громко, и жалею, что не запомнил ничего, кроме них» (Письма, 201). Замысел статьи Л. Каннегисера о творчестве Есенина остался нереализованным.

  10. Интересно, ~ на какой стороне Философов и Гиппиус. Ты узнай, Володя. — Отклик на слова В. Чернявского из его письма Есенину от 26 мая 1915 г.: «Гимназист Оксенов, бывший недавно по приглашению, для „ощупывания“ в качестве представителя зеленой молодежи у Мережковских, рассказывал мне, то там много о тебе говорили и что мнения расходились» (Письма, 199; выделено автором). Чернявский ответил 8 авг. 1915 г.: «...что касается твоей старой просьбы узнать мнения, я ничего путного не узнал: сказали мне только, что говорили о тебе „как о хорошем мальчике“, будто бы тебя в Питере кто-то портит, а как о поэте ничего не говорили, а Философов вообще в разговоре участия не принимал» (Письма, 204—205).

  11. ...я отослал им стихи, а ответа нет. — О том, что его стихи были получены Д. Философовым, Есенин узнал позднее — из письма к нему Л. Бермана от 26 июля

    1915 г. (см. цитату в коммент. к п. 48). См. также ниже коммент. к п. 51.

  12. За июнь посмотри «Сев<ерные> зап<иски>». Там я уже напечатан, как говорит Каннегисер. — По-видимому, в разговоре Каннегисера с Есениным на эту тему шла речь о верстке очередного номера «Северных записок», который на этот раз оказался сдвоенным. Отвечая Есенину на его неизвестное ныне письмо, С. И. Чацкина извещала его 18 июля 1915 г.: «Ваша „Русь“ печатается в июльской книжке и на днях появится. Тогда пришлем Вам и книжку и денег» (Письма, 203; выделено автором).

  13. Жду только «Русскую мысль». — До своего отъезда из Петрограда Есенин еще не получил сведений о судьбе стихотворений, сданных им в этот журнал. В майском письме Городецкому он, очевидно, попросил адресата узнать об этом, поскольку 4 июня 1915 г. С. Городецкий отвечал: «В „Русскую мысль“ твои стихи приняли с удовольствием, как и везде. Пошли ей свой адрес» (Письма, 200). Как писать в «Русскую мысль», Есенин не знал и вскоре обратился к С. И. Чацкиной с просьбой сообщить ему адрес этого журнала, что и было выполнено в упомянутом выше письме от 18 июля 1915 г. (см.: Письма, 203). По-видимому, свой запрос в «Русскую мысль» Есенин послал уже в августе, так как ответ редакции был отправлен ему лишь 21 авг. 1915 г.:

    «Милостивый Государь! Стихи Ваши („Инок“, „Калики“ и „Вечер“) напечатаны в июльской книжке. Извещение о том, что они приняты, было давно послано Вам по петербургскому адресу и было возвращено почтой» (Письма, 205).

    Из письма Л. Каннегисера в Константиново от 11 сент. 1915 г. явствует, что Есенин (в письме конца авг. — начала сент.) попросил его взять в редакции журнала эту «июльскую книжку»:

    «Высылаю тебе оттиски твоих стихов из „Русской мысли“. Я был там сегодня утром. <...> Книжки они тебе

    не выслали и дать мне не хотели, оттого, что, говорят, — раз сделали оттиски, то книжки не полагается. Если непременно хочешь книжку, — напиши — вышлю!» (Письма, 210).

    Все упомянутые здесь есенинские письма мая — сент. 1915 г. (С. Городецкому, С. Чацкиной, в редакцию журнала «Русская мысль» и Л. Каннегисеру) ныне неизвестны.

  14. Читал в «Голосе жизни» Струве. Оба стиха понравились. — Стихотворения М. Струве «Опять весна пути открыла...» и «Пусть гибнут все создания столетий...» были опубликованы в журнале 10 июня 1915 г. (№ 24).

  15. Есть в них, как и в твоих, «холодок скептической печали». — Источник цитаты не выявлен. Возможно, это строка из стихотворения адресата.

  16. Милый Рюрик! Один он там остался! — Это отклик Есенина на слова из письма к нему Р. Ивнева (конец мая 1915 г.): «Чернявский скоро уезжает <...> Один я остаюсь в Петербурге, буду, вероятно, жить на даче около города» (Письма, 198). Впрочем, в то время, когда Есенин вспомнил эти строки, Р. Ивнев уже находился в Туркестанском крае. «Дышу степным воздухом, пью кумыс и думаю о милом Петербурге. И всё так хорошо», — писал он одному из друзей 19 июня 1915 г. из Ташкента (РГАЛИ, ф. М. В. Бабенчикова).

  17. Городецкий мне всё собирается писать, но пока не писал. — Известно, однако, письмо С. Городецкого Есенину от 4 июня 1915 г. (Письма, 200), которое, казалось бы, должно было быть получено Есениным к моменту написания комментируемого письма (ср. с его датировкой). Остается предположить, что к середине июня 1915 г. Есенин почему-то еще не получил указанного письма Городецкого.

  18. Писал Клюев, но я ему всё отвечать собираюсь. — Первое письмо Н. Клюева Есенину было отправлено еще 2 мая 1915 г. (его текст см.: Письма, 196, а также коммент. к п. 44). Из начальных фраз другого клюевского письма в Константиново (от 9 июля 1915 г.: «Что же ты,

    родимый, не отвечаешь на мои письма? Мне бы хотелось узнать, согласен ли ты с моим пониманием твоих стихотворений: я читал их в „Голосе жизни“...» — Письма, 202) явствует, что в мае или июне 1915 г. Клюев написал Есенину еще одно письмо, которое ныне неизвестно.

  19. Рюрику я пишу... — Подлинные письма Есенина 1915 г. к этому адресату неизвестны. Восстановленные им много лет спустя по памяти тексты «писем Есенина» (РГАЛИ, ф. Р. Ивнева; опубликованы Н. Леонтьевым — газ. «Новые рубежи», г. Одинцово Московской обл., 1987, 1 окт., № 118) не могут рассматриваться как аутентичные оригиналам. С. В. Шумихин в связи с этим писал: «...в РГАЛИ поступила <...> школьная тетрадь, в которой дрожащим почерком восьмидесяти с чем-то летний Рюрик Ивнев записывал простой шариковой ручкой „автографы“, так сказать, этих писем, да еще с правкой сочинителя, наглядно показывающей его работу над текстом», — квалифицируя далее эту рукопись Р. Ивнева как «свидетельство его стремления снискать себе двусмысленную славу» (журн. «De visu», М., 1994, № 5/6, с. 167).

  20. ...на Костю осердился. Он не понял ~ Коровы хворают, люди не колеют. — Речь идет об общем петроградском приятеле Есенина и Чернявского — К. Ю. Ляндау — и о ситуации, описанной адресатом Есенина 26 мая 1915 г.: «Твою открытку, пропитанную сибирской язвой и описывающую неслыханные обычаи, Костя слишком предусмотрительно сжег, не дав даже нам прочесть!» (Письма, 199). Судя по этим словам, в есенинском письме рассказывалось об обряде опахивания, к которому прибегали в деревнях при «коровьей чуме» еще в XX веке; несколькими месяцами позже описание этого обряда стало одним из эпизодов повести Есенина «Яр»:

    «При опахиванье, по сказам стариков, первый встречный и глянувший — колдун, который и наслал болезнь на скотину.

    Участники обхода бросались на встречного и зарубали топорами насмерть» (наст. изд., т. 5, с. 105; см. также с. 106 и коммент. Е. А. Самоделовой к этому месту повести — там же, с. 373—375).

  21. Я странник улогой ~ А в сердце Исус. — Первая редакция стихотворения «Я странник убогий...». Об истории его текста см. наст. изд., т. 4, с. 292—293 (варианты), 376—378.

© 2000- NIV