Удостоверение Я. З. Черняку. 11 июня 1919 г.


11 июня 1919 г. Москва

Всероссийский

Союз Поэтов

утв. Наркомпросом

Отдел секретарский

№ 244

«11 июня» дня 19.. г.

Удостоверение

Настоящим Президиум Всероссийского Союза Поэтов удостоверяет, что действительный член ВСП и секретарь

ревизионной комиссии Союза Яков Захарьевич Черняк является сериозным и ответственным работником в области культуры и просвещения. Товарищем Черняком был прочтен ряд лекций по вопросам искусства и философии в городах Москве, Киеве и др.

Настоящее удостоверение выдано для представления в Политическое управление Революционного Военного совета Республики.

Председатель ВСП Вад. Шерш<еневич>.

Секретарь

С. Есенин.

Примечания

  1. 9. Удостоверение Я. З. Черняку. 11 июня 1919 г. (с. 232). — ЛР, 1981, 24 апр., № 17, с. 19 (в статье В. А. Вдовина «Весеннее цветение: Новое о Сергее Есенине», с неточностями).

    Печатается по подлиннику (РГАЛИ, ф. 2208, оп. 2, ед. хр. 572). Документ, написанный на бланке Всероссийского союза поэтов рукой неустановленного лица, подписан В. Г. Шершеневичем и Есениным собственноручно.

    Год выдачи удостоверения устанавливается на основе сопоставления названия учреждения, указанного в нем (Политическое управление Революционного Военного Совета Республики), с другим документом, сохранившимся в архиве Я. З. Черняка:

    «Удостоверение

    Дано сие Просветительным отделом политического управления Революционного Военного совета Республики т. Черняк Якову Захаровичу <так!>, командированному в распоряжение Ревоенсовета <так!> Украинской Советской Республики как инструктор-организатор по просветительным целям, что подписями и приложением печати удостоверяется» (РГАЛИ, ф. 2208, оп. 2, ед. хр. 526, л. 1).

    Это удостоверение, имеющее дату «12 июня 1919», было, очевидно, выдано Я. З. Черняку после того, как он предъявил в Реввоенсовете Республики документ, подписанный Шершеневичем и Есениным.

    К тому же В. Г. Шершеневич, избранный председателем президиума ВСП 21 мая 1919 г., продолжал им оставаться

    до конца года (подробнее см. коммент. к № I-24 наст. раздела), но в последующие годы уже не избирался на этот пост.

  2. Всероссийский Союз Поэтов утв. Наркомпросом. — Об этой организации подробнее см. коммент. к № I-24 наст. раздела.

  3. ...секретарь ревизионной комиссии Союза Яков Захарьевич Черняк... — Я. З. Черняк (1898—1955), избранный на указанную должность 21 мая 1919 г. (РГАЛИ, ф. 237, оп. 2, ед. хр. 170, л. 4), дебютировал как поэт в 1918 г. Он печатал стихи в студенческом журнале «Парус» и даже выступил 14 марта 1918 г. в «Кафе поэтов» как солист: в афише значилось — «первый весенний вечер этюдов и сказок поэта ЯКОВА ЧЕРНЯКА» (РГАЛИ, ф. 2208, оп. 2, ед. хр. 570).

    Его общение с Есениным, прерванное отъездом Черняка на фронт, возобновилось после возвращения в Москву. 3 сент. 1921 г. Есенин надписал Черняку сборник «Имажинисты», куда входила поэма «Сорокоуст» (наст. изд., т. 7, кн. 1, с. 148). Незадолго до этого, в конце июля — авг. 1921 г. Есенин несколько раз публично выступал в Москве с чтением драматической поэмы «Пугачев». Черняк, очевидно, слушал «Пугачева» в авторском исполнении — об этом свидетельствует его незаконченное и неотправленное письмо Есенину:

    «Сережа, дорогой, сердце горит о Русском Слове, и сердце же знает закон, воспрещающий чуженину идти во святая святых языка. Но о пламени своем позволь мне сказать тебе — прямому наследнику отеческих закромов поэзии. Ты вырос большой, Сережа. Ты вырос большой. А трудно рос, милый. Оно, Слово, в тебе и текло, и клубилось, и отвердевало камнем полновесным и полноценным — но в болезнях духа совершалось чудесное прорастание,

    весеннее цветенье песни твоей. Я хорошо понимаю, что́ значит твоя „Исповедь хулигана“. Я хорошо понимаю, что́ значит звучать в голос с голосом воющей родины своей — в голос страшной полевой России, — это не снилось городскому жителю, этого не понять ни фабричному, ни умнику, ни порясатам <так!> из бельэтажей. Бог с нею <так!>, с этой беспечною <так!> или слишком озабоченною <так!>, но равно тусклыми сердцем да темным <и> духом, слепым<и> верою, бедным<и> в богатстве люд<ьми>. Глухие.

    А тебе уши разорвал истошный вопль вырастающей новой России — мужик больной об твою грудь обколотил и обцарапал онемелые от мук и [слез] трудов, нынче новому научающиеся руки. Все вынести пришлось, Сергей. И ты за многих пел. За это тебе простятся многие твои измены — иные уступки, — иные злобы твои.

    Но больше всего сердцу рассказала весть, что ты пришел к заветному слову своему. Ну скажу вот: ждалось, уж давно, что ты пробьешься к пластам вихревым своего сердца — ну, а там... Что там, Сережа?... — Тебе буря — нам огонь и радость: ну и пусть так. Так я понял твоего первого Пугачова. Конечно же, это первый твой Пугачов. Потому что если б ты его оставил так, как он есть (и так, как ты только высек искру из огнива...), то темь ты бы не разорвал и сердца своего не утишил — посуди, Сергей, строго: ты запел в деревне почти что без трещины, а? Ты пел о деревне горящей и болеющей? Ты узнал в голосе твоего отца великий зык и зов к земле и небу? Да, ведь так, Сережа? Но твой голос помутила русская мука сегодняшняя — не открестишься, Сергей, — тут и „Сорокоуст“ и „Исповедь“, и иной выкрик, и вся раскидистая и трепыхающая речь твоя, рука твоя, брат мой

    милый» (РГАЛИ, ф. 2208, оп. 2, ед. хр. 107; выделено автором).

    С февр. 1922 г. Я. З. Черняк стал ответственным секретарем ПиР, где после гибели Есенина опубликовал несколько рецензий на сборники, посвященные памяти поэта. Рецензируя ЕЖЛТ, Черняк коснулся выступления В. Шершеневича на вечере памяти Есенина в Центральном доме работников просвещения 21 февр. 1926 г., вошедшего в этот сборник:

    «Оратор хотел рассказать интимно, без прикрас, искренно и правдиво историю зарождения содружества нескольких поэтов, а впоследствии и художников, содружества, выросшего в конце концов в небезызвестное художественное течение. <...> Не правдивее ли было рассказать и о той горькой русской непричаленности, которая, собственно, толкнула его <Есенина> к содружеству в те трудные годы, когда он, „как на вокзале, на пересадке, — от поезда до поезда“, когда он, раскаленный и одинокий в то время, искал не поэтических ламентаций, а прежде всего жара согревающей дружбы» (ПиР, 1926, № 6, с. 89; подпись: «Як. Бенни»).

    Слова, взятые им в кавычки («как на вокзале, на пересадке — от поезда до поезда»). Черняк сопроводил подстрочным примечанием:

    «Этими именно словами ответил пишущему эти строки С. Есенин весной 1919 г. на вопрос о том, что привело его к имажинизму и что связывает его, прежде всего поэта „Радуницы“, с такими законченными горожанами, как Шершеневич и Мариенгоф» (там же).

  4. ...удостоверение ~ в Политическое управление Революционного Военного совета Республики. — По поводу этого удостоверения вдова Я. Черняка вспоминала: «Я полагаю, что Яша взял в Союзе поэтов эту справку, когда

    добивался отправки на фронт добровольцем. Отправку его оформил ПУР. В справке указан июнь без обозначения года. Как характерно это для того времени!.. В середине июня он добился того, что политпросветом ПУРа был отправлен в распоряжение Украинского реввоенсовета „в качестве организатора и политработника. Оттуда был направлен в полк на польский фронт „в качестве строевого политработника“» (цит. по вышеуказанной статье В. А. Вдовина — ЛР, 1981, 24 апр., № 17, с. 19). Эти слова, впрочем, базируются на соответствующих документах, сохранившихся в архиве Я. З. Черняка (РГАЛИ).

© 2000- NIV