Автобиография записанная И.Н. Розановым со слов Есенина
26 февраля 1921 года


Есенин С. А. Полное собрание сочинений: В 7 т. - М.: Наука; Голос, 1995-2002. Т. 7. Кн. 1. - С. 343-345.

‹АВТОБИОГРАФИЯ С. А. ЕСЕНИНА,
ЗАПИСАННАЯ И. Н. РОЗАНОВЫМ (1921)›

‹...› Я крестьянин Рязанской губернии, Рязанского же уезда. Родился я в 1895 году по старому стилю 21 сентября, по-новому, значит, 4 октября. В нашем краю много сектантов и старообрядцев. Дед мой, замечательный человек, был старообрядским начетчиком.

Книга не была у нас совершенно исключительным и редким явлением, как во многих других избах. Насколько я себя помню, помню и толстые книги, в кожаных переплетах. Но ни книжника, ни библиофила это из меня не сделало.

Вот и сейчас я служу в книжном магазине, а состав книг у нас знаю хуже, чем другие. И нет у меня страсти к книжному собирательству. У меня даже нет всех мною написанных книг.

Устное слово всегда играло в моей жизни гораздо бо́льшую роль. Так было и в детстве, так и потом, когда я встречался с разными писателями. Например, Андрей Белый оказывал на меня влияние не своими произведениями, а своими беседами со мной. То же и Иванов-Разумник.

А в детстве я рос, дыша атмосферой народной поэзии.

Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Очень рано узнал я стих о Миколе. Потом я и сам захотел по-своему изобразить «Миколу». Еще больше значения имел дед, который сам знал множество духовных стихов наизусть и хорошо разбирался в них.

Из-за меня у него были постоянные споры с бабкой. Она хотела, чтобы я рос на радость и утешение родителям, а я был озорным мальчишкой. Оба они видели, что я слаб и тщедушен, но бабка меня хотела всячески уберечь, а он, напротив, закалить. Он говорил: плох он будет, если не сумеет давать сдачи. Так его совсем затрут. И то, что я был забиякой, его радовало. Вообще крепкий человек был мой дед. Небесное - небесному, а земное - земному. Недаром он был зажиточным мужиком.

Рано посетили меня религиозные сомнения. В детстве у меня были очень резкие переходы: то полоса молитвенная, то необычайного озорства, вплоть до желания кощунствовать и богохульствовать.

И потом и в творчестве моем были такие же полосы: сравните настроение первой книги хотя бы с «Преображением».

Меня спрашивают, зачем я в стихах своих употребляю иногда неприличные в обществе слова - так скучно иногда бывает, так скучно, что вдруг и захочется что-нибудь такое выкинуть. А, впрочем, что такое «неприличные слова»? Их употребляет вся Россия, почему не дать им права гражданства и в литературе.

Учился я в закрытой церковной школе в одном заштатном городе, Рязанской же губернии. Оттуда я должен был поступить в Московский Учительский Институт. Хорошо, что этого не случилось: плохим бы я был учителем. Некоторое время я жил в Москве, посещал Университет Шанявского. Потом я переехал в Петербург. Там меня более всего своею неожиданностью поразило существование на свете другого поэта из народа, уже обратившего на себя внимание, - Николая Клюева.

С Клюевым мы очень сдружились. Он хороший поэт, но жаль, что второй том его «Песнослова» хуже первого. Резкое различие со многими петербургскими поэтами в ту эпоху сказалось в том, что они поддались воинствующему патриотизму, а я, при всей своей любви к рязанским полям и к своим соотечественникам, всегда резко относился к империалистической войне и к воинствующему патриотизму. Этот патриотизм мне органически совершенно чужд. У меня даже были неприятности из-за того, что я не пишу патриотических стихов на тему «гром победы, раздавайся», но поэт может писать только о том, с чем он органически связан. Я уже раньше рассказывал вам о разных литературных знакомствах и влияниях. Да, влияния были. И я теперь во всех моих произведениях отлично сознаю, что в них мое и что не мое. Ценно, конечно, только первое. Вот почему я считаю неправильным, если кто-нибудь станет делить мое творчество по периодам. Нельзя же при делении брать признаком что-либо наносное. Периодов не было, если брать по существу мое основное. Тут все последовательно. Я всегда оставался самим собой. ‹...›

Вы спрашиваете, целен ли был, прям и ровен мой житейский путь? Нет, такие были ломки, передряги и вывихи, что я удивляюсь, как это я до сих пор остался жив и цел.

‹26 февраля 1921›

Примечания

Автобиография С. А. Есенина, записанная И. Н. Розановым (1921)› - Розанов, с. 20-23.

Печатается и датируется по этому изданию.

Иван Никанорович Розанов (1874-1959) - литературовед, историк русской поэзии, автор работ о русских поэтах XVIII- XX вв. - познакомился с Есениным в 1920 г. Сохранились две книги с дарственными надписями Есенина И. Н. Розанову (см.: с. 136, 169 наст. кн.).

Воспоминания И. Н. Розанова о Есенине были написаны и напечатаны в 1926 г. в трех книгах: «Мое знакомство с Есениным» (в сб. «Памяти Есенина»), «Есенин и его спутники» (в сб. ЕЖЛТ), «Есенин о себе и других». И. Н. Розанов был первым, кто записал биографию Есенина со слов самого поэта: «В 1920 и 1921 гг. я часто видался с Есениным. Я не был его близким приятелем. Сведения о себе сообщал он мне, как человеку, интересующемуся его поэзией, который когда-нибудь будет о нем писать. В то время я работал над вторым томом своей „Русской Лирики“, и Есенин, смеясь, говорил: „Я войду, вероятно, только в ваш десятый том!“

Он много и охотно рассказывал о себе. То, что мне казалось наиболее интересным, я записывал. ‹...›

26 февраля 1921 года я записал только что рассказанную мне перед этим Есениным его автобиографию» (Розанов, с. 3, 18).

  1. ...4 октября.

    ...4 октября. - 3 октября.

  2. Дед мой... был старообрядским начетчиком.

    Дед мой... был старообрядским начетчиком. - См. коммент. к автобиографиям - наст. кн., с. 369, 386.

  3. Книга не была у нас совершенно исключительным и редким явлением...

    Книга не была у нас совершенно исключительным и редким явлением... - См. коммент. к автобиграфии 1924 г., с. 407.

  4. Вот и сейчас я служу в книжном магазине...

    Вот и сейчас я служу в книжном магазине... - В 1919-1922 гг. имажинисты имели две книжных лавки. В одной из них работали Есенин и Мариенгоф. Рюрик Ивнев вспоминал: «...я увидел своими глазами этот знаменитый в то время „книжный магазин имажинистов“ на Большой Никитской улице во всем его

    великолепии. Он был почти всегда переполнен покупателями, торговля шла бойко. Продавались новые издания имажинистов, а в букинистическом отделе - старые книги дореволюционных изданий.

    Есенин и Мариенгоф не всегда стояли за прилавками (было еще несколько служащих), но всегда находились в помещении. Во втором этаже была еще одна комната, обставленная, как салон, с большим круглым столом, диваном и мягкой мебелью. Называлась она „кабинетом дирекции“» (Восп., 1, 335).

  5. ...Андрей Белый...

    ...Андрей Белый... - Псевдоним Бориса Николаевича Бугаева (1880-1934), поэта, прозаика, теоретика символизма. Познакомился с Есениным в начале 1917 г.

  6. ...Иванов-Разумник...

    ...Иванов-Разумник... - Псевдоним Разумника Васильевича Иванова (1878-1946) - критика, историка литературы, публициста. Познакомился с Есениным в 1916 г., вместе сотрудничали в сборниках «Скифы», вели переписку (см. т. 6 наст. изд.).

© 2000- NIV