Прокушев Ю.Л. Слово о Есенине.
Большое видится на расстоянии

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

БОЛЬШОЕ ВИДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ

К сожалению, многие, очень многие, писавшие о Есенине, особенно вскоре после смерти поэта, видели в нем прежде всего лишь "певца уходящей патриархальной крестьянской Руси".

Находились критики (и таких было немало), которые вообще были готовы "отлучить" Есенина-поэта и особенно гражданина от революционной действительности.

Оторвать поэта от важнейших событий его эпохи, противопоставить его творчество времени и истории, представить его вне социальных бурь и революционных потрясений, свидетелем и очевидцем которых он был, - это значит убить поэта, убить общественное и национальное звучание его поэзии.

А сколько в ту пору раздавалось "сочувственных" голосов о "драме Есенина", в которых порой звучали и явная фальшь, и ханжеское лицемерие, сколько было говорено о том, что, конечно же, природа наделила Есенина удивительным лирическим даром, но вот, дескать, "жаль", что поделаешь, сказались и среда, и условия воспитания Есенина, у поэта "не было большой культуры", "образованности". Поэтому "он писал от нутра", и хотя в этом "много положительного", но в этом же таилась и "прямая опасность".

Эта "концепция" творчества и личности Есенина, возникшая в середине двадцатых годов и весьма прочно утвердившаяся в пору "расцвета" вульгарного социологизма, имела свои крайности, свои политические оттенки.

Связано все это было самым непосредственным образом с острейшей идеологической борьбой, которая в пору становления молодого Советского государства и особенно в годы нэпа развернулась на литературном фронте между писателями, рожденными революционной действительностью, зачинателями новой, советской литературы, открыто вставшими на сторону Октября, творчески развивавшими прекрасные традиции русской классической литературы - традиции реализма, народности, гражданственности, и представителями различных литературных групп и течений, стоявшими, как правило, на позициях мелкобуржуазного формалистического искусства.

Борьба эта отражала сложный процесс формирования и развития в нашей стране новой, социалистической литературы.

Есенин, один из зачинателей советской поэзии, смог перешагнуть через всяческие "школы", порвать с имажинизмом и решительно повернуть в своем творчестве новаторски смело к реализму социалистическому.

Он поступал так по велению своего сердца, своей совести, своего гражданского долга:

	Теперь в Советской стороне
	Я самый яростный попутчик.
	. . . . . . . . . . . . . .
	За знамя вольности
	И светлого труда
	Готов идти хоть до Ла-манша.

Конечно, было бы наивно думать, что все свершилось легко и просто. Нет! И еще раз нет! И мы могли бы здесь привести другие строки, другие, горькие откровения поэта о днях, "растраченных напрасно". Но важно главное - тенденция.

"О России и революции", "Русь Советская", "Страна Советская" - так называет Есенин новые книги. В них голос Советской России, ее мечты, надежды, тревоги; в них душа народа, душа поэта, в них сама жизнь в вечном борении добра со злом. Мы чувствуем, как трудно было поэту окончательно расстаться с прошлым, видим, как нелегко ему было порой шагать по неизведанным дорогам новой жизни.

А кому из поэтов - современников Есенина было легко? Блоку? Маяковскому? "Поэзия - вся езда в незнаемое".

Порой творчество Блока, Есенина, Маяковского противопоставляется друг другу. Бывает и так, что одного поэта "поднимают" за счет других. И, что еще досаднее, творчество одного поэта становится неким эталоном, а произведения, которые не подходят под этот "эталон" и требуют своего конкретного анализа, иногда остаются за бортом социалистического реализма. Все это приводило и приводит к одностороннему, обедненному представлению о поэзии эпохи Октября.

А ведь при всем идейно-художественном своеобразии Блок, Маяковский, Есенин были едины в главном - в неподдельной тревоге за судьбы восставшей России. Каждый из них "в годы революции был всецело на стороне Октября", каждый сказал свое вдохновенное слово о тех незабываемых днях.

Поэзия Есенина в высшей степени драматична и правдива, она полна острых социальных конфликтов и поистине трагедийных коллизий, порой, казалось бы, неодолимых противоречий. "Сорокоуст" и "Анна Снегина", "Пугачев" и "Песнь о великом походе", "Русь уходящая" и "Капитан земли", "Исповедь хулигана" и "Стансы", "Москва кабацкая" и "Персидские мотивы" - поначалу трудно даже представить, что все эти поэмы и стихи написал один человек и за такое короткое время.

И тем досаднее и огорчительнее, что в прошлом противоречия во взглядах и творчестве поэта чаще всего объяснялись лишь индивидуальными чертами характера Есенина, "раздвоенностью" его личности, субъективными мотивами.

Особенно подчеркивалась мысль о "раздвоенности" лирического героя поэзии Есенина, об идиллической влюбленности поэта в русскую патриархальную старину и "отстраненности" от революционной действительности, когда речь заходила о таких стихах и поэмах, как "Сорокоуст", "Черный человек", "Исповедь хулигана", "Москва кабацкая", "Я последний поэт деревни...". При этом долгое время упускалась из виду другая, объективная сторона жизни и творчества поэта. Драматизм поэзии Есенина порожден прежде всего теми историческими условиями, в которых поэт жил и создавал свои произведения. Противоречия во взглядах и творчестве Есенина являлись глубоким и серьезным отражением явлений самой жизни. Не надо сглаживать противоречия Есенина, не надо выпрямлять его жизненный путь. Этого нельзя делать даже при самых благих намерениях. Отнять у Есенина его противоречия, драматизм, умолчать об одних произведениях, а другие, наоборот, выпятить - это значит обокрасть и поэта, и самих себя.

Необходимо ясно представлять объективный характер противоречий поэзии Есенина и не упускать из виду главную тенденцию, главную линию развития его творчества, которая приводит поэта от "Инонии" и "Сорокоуста" к "Анне Снегиной", "Руси Советской", "Песне о великом походе" и которая утверждает имя Есенина в ряду выдающихся советских поэтов-классиков.

Именно в последние годы талант Есенина стал выражаться особенно полно и многогранно. И поэт это чувствовал. В автобиографии, написанной им в июле 1924 года, он отмечал: "Здесь не все сказано. Но я думаю, мне пока еще рано подводить какие-либо итоги себе. Жизнь моя и мое творчество еще впереди". Сознание, что жизнь впереди, не покидало поэта и позднее.

Даже в стихах конца 1925 года сквозь образ метели, как подснежник ранней весной, пробивает себе дорогу светлая радость бытия:

	Пусть сердцу вечно снится май
	И та, что навсегда люблю я.

Глубоко прав писатель Леонид Леонов, который в январе 1926 года писал: "Могучей творческой зарядкой был отмечен звонкий есенинский талант. Глубоко верю, что многое еще мог бы сделать Сергей Есенин. Еще не иссякли творческие его соки, еще немного оставалось ждать, и снова брызнули б они из есенинских тайников, как по весне проступает светлый и сладкий сок на березовом надрезе".

Тогда же М. Горький, А. Толстой, Б. Лавренев, Д. Фурманов, А. Серафимович, А. Фадеев, многие художники слова, говоря о Есенине, его противоречиях, трагическом уходе из жизни, отмечали неувядаемую силу стихов Есенина как великого национального поэта.

"Мы потеряли великого русского поэта", - писал Максим Горький, потрясенный смертью Есенина. Он же говорил в те дни в связи с выходом первого тома собрания стихотворений Есенина: "Какой чистый и какой русский поэт. Мне кажется, что его стихи очень многих отрезвят и приведут в себя..." Несколько позднее Горький сообщает жене поэта С. А. Толстой-Есениной, что он работает над очерком "Сергей Есенин" и просит ее прислать "две-три наиболее бесстыдные и плохие книжки" о поэте, чтобы он мог возразить их авторам. Вскоре после этого Горький резко отрицательно отозвался о "Романе без вранья" А. Мариенгофа. "Фигура Есенина изображена им злостно..." - с возмущением писал Горький по поводу книги Мариенгофа.

Время, естественно, внесло свои отдельные коррективы в горьковские мысли и раздумья о Есенине. Но бесспорно одно: для Горького Есенин остался великим русским поэтом.

Глубоко национальная основа поэзии Есенина всегда волновала Алексея Толстого. Об этом он прямо и неоднократно заявлял и устно и печатно.

"Погиб величайший поэт...

Он ушел от деревни, но не пришел к городу. Последние годы его жизни были расточением его гения. Он расточал себя.

Его поэзия есть как бы разбрасывание обеими пригоршнями сокровищ его души".

Сказал свое слово о Есенине и старейший пролетарский писатель Александр Серафимович. В архиве писателя сохранился отзыв о Есенине, относящийся к 1926 году. Есенин, пишет Серафимович, был "с огромной интуицией, с огромным творчеством - единственный в наше время поэт. Такой чудовищной способности изображения тончайших переживаний, самых нежнейших, самых интимнейших - ни у кого из современников... Чудесное наследство".

И кто знает, окажись с трагические для поэта дни рядом с ним настоящие, верные друзья, не почувствовал ли бы он опять, после метели на сердце, весну в груди. "Не будем винить только его, - писал после смерти Есенина А. В. Луначарский. - Все мы - его современники - виноваты более или менее. Это был драгоценный человек.

Надо было крепче биться за него. Надо было более по-братски помочь ему".

Сколько радости приносил поэт людям, открывая перед ними светлые дали, новые горизонты прекрасного в жизни! Сколько людей согревало свои сердца у чудесного костра поэзии Есенина, сколько наслаждалось задушевными звуками его лиры. И как часто они были, к сожалению, невнимательны к Есенину-Человеку, как часто он был одинок и беззащитен. "Я видела, как ему трудно, плохо, как он одинок, - вспоминает актриса Камерного театра Августа Миклашевская. - Понимала, что виноваты и я, и многие ценившие и любившие его. Никто из нас не помог ему по-настоящему".

"Не удержался. Видать, разбился о камень черствых людских сердец", - сказал Сергей Миронович Киров, узнав о смерти поэта.

Все полнее в наши дни вырисовывается образ Есенина - поэта и человека, личности яркой, неповторимой.

"Это был крупный, красивый человек. Его внешность, его стихи еще тогда, при жизни, казались мне явлением под стать Шаляпину", - вспоминал народный художник, скульптор С. Т. Коненков.

Есенин не переносил фальши, лицемерия, позы, он "всегда оставался самим собой". Правдивость была главной чертой его таланта. Он имел право сказать о себе, своих стихах: "Я сердцем никогда не лгу".

Есенин любил людей, тянулся к ним всем сердцем, и люди тянулись к нему. "В нем было то, - отмечает Петр Орешин, - что дается человеку от рождения: способность говорить без слов".

Есенин жил, "волнуясь сердцем и стихом".

Как-то один из знакомых поэта заметил:

- Вечно ты шатаешься, Сергей. Когда же ты пишешь?

- Всегда, - последовал ответ.

Есенин говорил одному из поэтов: "Если я за целый день не напишу четырех строк хороших стихов, я не могу спать". А другому по-товарищески советовал: "И еще запомни: работай, как сукин сын! До последнего издыхания работай! Добра желаю!"

Живя открытым сердцем, готовый все отдать людям, Есенин вовсе не был так прост, как это казалось иным из его современников. "Он был человек по-своему и сложный и простой. И до известной степени замкнутый, как это ни странно говорить о нем, прожившем свои дни среди шума", - отмечал в свое время писатель Николай Никитин. Не потому ли даже те, кто находился с поэтом долго, так и не смогли открыть "секрета" его волшебства. И, к сожалению, проглядели, у какого чистого человеческого родника они находились, какой огонь бушевал рядом с ними. Тогда-то и сочинялись всяческие "легенды" и "романы без вранья".

Из всех легенд о Есенине, пожалуй, самая живучая и самая несправедливая легенда о "беспечном таланте". И жаль, что бытует она кое-где и поныне.

А сколько раз приходилось читать и слушать в прошлом о "пессимизме" Есенина. Но ведь такого жизнелюба, каким был Есенин, найти трудно! Он был наделен редчайшим даром чувства прекрасного. Красота жизни была открыта ему во всей полноте.

Что же касается мотивов печали и грустных раздумий, то Есенин был глубоко убежден: "Поэту необходимо чаще думать о смерти, и... только памятуя о ней, поэт может особенно остро чувствовать жизнь".

И еще: в свое время писали много и справедливо о "половодье чувств" поэзии Есенина. А вот о другом - о крылатой мысли есенинского стиха, мысли всегда ищущей, открытой, эмоциональной, порой мучительно беспокойной - все еще говорится очень и очень редко.

Есенин - яркий, самобытный, глубокий мыслитель. Характерно признание одного из современников поэта: "Собеседнику всегда казалось... что Есенин высказался в данную минуту до самого дна, тогда как до самого дна есенинской мысли на самом деле никогда и никто донырнуть не мог!"

В поэзии Есенина чувства и мысли слиты нераздельно. Достаточно назвать хотя бы такие его стихи: "Возвращение на Родину", "Не жалею, не зову, не плачу...", "Несказанное, синее, нежное...", "Заметался пожар голубой...", "Письмо к женщине", "Спит ковыль. Равнина дорогая...".

В них и "половодье чувств", и половодье мысли...

В свое время некоторые пишущие о Есенине старались распространить мнение, что круг есенинских друзей и знакомых из литературной среды был якобы весьма ограничен и включал главным образом имажинистов и близких к ним людей.

Мнение это, бытующее и поныне, на самом деле далеко от истины.

Всеволод Иванов, Николай Тихонов, Василий Наседкин, Петр Орешин, Александр Ширяевец, Юрий Либединский, Николай Никитин, Владимир Кириллов, Всеволод Рождественский. Сергей Городецкий, Тициан Табидзе, Паоло Яшвили, Сергей Коненков, Василий Качалов, Леонид Леонов, Григорий Якулов, Петр Чагин и другие видные писатели, художники, журналисты близко знали Есенина, относились к поэту заботливо и дружески. "Редкий из писателей и поэтов с ним не был знаком", - вспоминает Василий Наседкин.

"Со времени Кольцова земля Русская не производила ничего более коренного, естественного, уместного и родового, чем Сергей Есенин... Вместе с тем Есенин был живым, бьющимся комком той артистичности, которую вслед за Пушкиным мы зовем высшим моцартовским началом, моцартовской стихией", - так воспринимал стихи Есенина Борис Пастернак.

Многие поэты, чья лира зазвучала уже после Есенина, пережили радость первой встречи с его стихами, у каждого из них в душе "свой Есенин", каждый из них сказал свое живое, взволнованное слово о великом поэте.

"Мы не знаем, как рождаются великие поэты... - говорит Василий Федоров, один из крупнейших современных русских поэтов, - тайна сия велика есть, - но почему они рождаются, мы знаем.

Их рождают великие события, социальные потрясения, революционные эпохи. Так родился безымянный автор "Слова о полку Игореве", так родились Пушкин и Лермонтов, так родился Некрасов. Эпоха трех русских революций дала нам трех богатырей: Александра Блока, Владимира Маяковского и Сергея Есенина".

Поэзия Есенина близка и дорога всем народам нашей страны. Стихи его звучат на украинском и белорусском, латышском и эстонском, грузинском и казахском, молдавском и узбекском и многих, многих других языках.

"Очень русский поэт Сергей Есенин сделался родным и для нас, узбеков, - писал Гафур Гулям. - И если Есенин "тянулся" к Востоку, то сейчас поэты Советского Востока тянутся к нему, черпают в его поэзии то, что им органично, близко".

Восхищение Есениным звучит в словах литовского поэта Юстинаса Марцинкявичюса:

"Есенин - чудо поэзии. И как о всяком чуде, о нем трудно говорить. Чудо нужно пережить. И надо в него верить. Чудо есенинской поэзии не только убеждает, но и всегда волнует, как проявление большого человеческого сердца".

С таким же восхищением писал о Есенине украинский поэт Павло Тычина:

"Сергей Есенин! Кого мне поставить в один ряд с ним - таким высокоодаренным, самобытным певцом России?"

А современник Есенина, поэт Николай Тихонов, справедливо утверждает:

"Человек будущего так же будет читать Есенина, как его читают люди сегодня... Его стихи не могут состариться. В их жилах течет вечно молодая кровь вечно живой поэзии".

	...Я счастлив.
	В сонме бурь
	Неповторимые я вынес впечатленья.
	Вихрь нарядил мою судьбу
	В золототканое цветенье.

Вот она, истинная судьба поэта! Щедрая, дерзкая, прекрасная, тревожная, полная драматических раздумий, сомнений, радости, света...

Источник: Есенин С.А. Собрание сочинений. В 6-и томах. Т.1.
М.: Худ. лит., 1977. - 429 с.

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
© 2000- NIV